Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Шумиха, связанная с Сергеем, затихла. Он на условиях Родика получил кредит и начал спокойно заниматься коммерцией с одеждой, которая вполне успешно продавалась.

Единственным, что волновало Родика, была телефония. Научно-исследовательская часть, как и договаривались, практически завершилась, а денег для полномасштабного внедрения добыть пока не удалось. Более того, у Родика по этому поводу даже не имелось продуктивных идей. Банки, с которыми он работал, просто не имели возможности для такого комплексного и масштабного финансирования. Претерпев унижение от бывшего компаньона, руководившего одним из трех крутых банков, где можно было надеяться получить необходимый кредит, он в другие обращаться не стал — считал это бессмысленным и вел переговоры с частными инвесторами. На этом пути тоже были положительные сдвиги. Впервые за годы занятия бизнесом, несмотря на царящую в стране политическую неразбериху, Родик чувствовал некоторую стабильность. Когда все обсуждали результаты референдума о доверии Президенту, он даже не пытался вступать в полемику. Единственное, что он сделал, — это оставил в Варшавском банке часть долларовой выручки от продажи ГАЗов. И не потому, что ожидал революцию и планировал бегство. Он был уверен в очень длительной стабильности такого нестабильного состояния в стране и просто защищал бизнес от последствий появления при смене президента и правительства новых таможенных правил и банковских ограничений.

Так все обстояло до последнего дня месяца, когда Родик, не послушав суеверных советов, отметил свое сорокалетие.

В отличие от прошлых лет, когда он растягивал отмечание дня рождения больше чем на неделю, приглашая отдельно родственников, друзей, сотрудников, в этот раз он собрал всех вместе и объединил с первомайскими праздниками.

Гостей набралось очень много. Помимо московского окружения, из Воронежа приехали Абдужаллол с женой, а из Душанбе — Султон с женой и внуком. Поэтому застолье, которое из-за праздничного дня началось в обед, приобрело наряду с обычным тостованием специфический восточный колорит.

Родик, облаченный в подаренный Султаном расшитый золотом таджикский халат, опоясанный платком, на котором красовался богато украшенный национальный нож, активно «тамадил», не пропуская ни одного тоста без осушения рюмки до дна. Когда же настал момент резать двух традиционных черных петухов, устроил из этого небывалое зрелище. Поскольку многие присутствовали при таком ритуале впервые, Родику пришлось с каждым из них выпить отдельно.

Часам к шести, последовав примеру Абдужаллола, который спешил на поезд в Воронеж, гости начали расходиться.

Родик, находясь в приподнято-пьяном состоянии, старался всех удержать посошками, что частично ему удавалось. Выпито при этом было чуть ли не больше, чем за столом. Родик, обычно почти не пьянеющий, на этот раз явно перебрал, что выразилось во все нарастающем с каждой выпитой рюмкой кураже.

Домой его, на его же машине, должен был отвезти Сергей, которому сестра Родика по этому поводу почти не давала пить. Когда настал момент ехать, Родик вдруг захотел выпить и с Сергеем. Ему объяснили, почему этого делать не надо. Родик настаивал. Ему возражали. От этого кураж сменился пьяным упрямством и бравадой. Он почти насильно заставил Сергея выпить с ним, а за руль сел сам.

Переубедить его никому не удалось. Окса, поняв, что сейчас он уедет один, заняла место рядом. Родик резко сорвал машину с места и принялся, как ему казалось, демонстрировать класс вождения. Сергей и Надя поехали следом на такси.

Машин из-за предпраздничного дня было много, и Родику приходилось часто перестраиваться. Он мчался по крайнему правому ряду, когда неожиданно услышал звук удара, а в следующий момент тело человека выдавило лобовое стекло. Родик резко затормозил, остановился и вышел на дорогу. Перед капотом, стараясь подняться, корчился мужчина. Окса, обсыпанная битым стеклом, подпрыгивала на сиденье и истерически кричала. Подъехали Сергей и Надя. Начала собираться толпа зевак… Дальнейшие события Родик вспомнить не мог и знал только со слов Оксы, других очевидцев и из домыслов.

Непонятно, чем руководствуясь, он попросил Сергея вызвать «скорую помощь», а сам, сев за руль, объехал сбитого мужчину и помчался по встречной полосе в сторону Центра.

Он уже ничего не соображал, а тем более не слышал криков Оксы. Встречные машины с трудом увертывались от лобового столкновения. У Преображенской площади он, проехав по трамвайным путям, с невероятной скоростью пересек перекресток на красный свет. В этот момент его заметил инспектор ГАИ. Началась погоня. Чуть-чуть не доезжая пожарной каланчи около метро «Сокольники», его заблокировали четыре машины ГАИ. Что удержало Родика от тарана одной из них, осталось тайной. Он затормозил и достаточно уверенно вышел из автомобиля.