Борис Пугачев - Зеркало для слепого

Выйдя из ванной комнаты, прошел в спальню и разбудил Оксу. Она сонно поворчала, но встала и пошла умываться. Родик открыл платяной шкаф и долго выбирал одежду. Наконец остановился на джинсах, рубашке в сине-белую клетку и черном пиджаке из упругой хлопчатобумажной ткани.

Позавтракав, поехал в больницу. Оксу он с собой брать не стал, а поручил ей созвониться с Султоном и чем-нибудь занять гостей в первой половине дня, а к обеду ожидать его в их гостиничном номере.

Сергей Николаевич оказался в ординаторской. Увидев Родика, вышел из-за стола, протянул руку для приветствия и, улыбнувшись, пригласил присаживаться. Родик ответил рукопожатием и, устроившись напротив на стуле, посочувствовал:

— В праздник приходится работать. Говорили, что будете отдыхать. С прошедшим вас…

Сергей Николаевич устало помассировал пальцами левой руки глаза и заметил:

— Я не переживаю. Наоборот, в последнее время люблю. Дачи у меня нет, а праздник можно устроить в любой день. Это раньше нас на демонстрации гоняли, торжественные собрания и вечера организовывали. Сегодня всего этого нет. А работать лучше, хотя по скорой привозят чаще. Но это работа, а не конференция, на которой в будни обсуждают все, кроме медицины.

— Вы правы. Старые праздники уходят, а новых пока нет. Исключение — Новый год. Да и то…

— Смотрю, вы несколько успокоились. Правильно.

— Скорее не успокоился, а попытался свыкнуться. Психологически я попал в тяжелую ситуацию. Считал себя подготовленным к разному, но ошибался.

— Я вас понимаю. Вы интеллигентный человек…

— Хочу, чтобы в вашей епархии все было на пятерку. Не обижайтесь. Я реалистично мыслю и понимаю, что за это надо заплатить. Скажите — сколько. Кстати, по поводу крови я практически договорился.

— Родион Иванович, у нас сейчас много что делается за деньги. Я не возражаю против такого подхода, но сумму озвучить затрудняюсь…

— Хорошо. Давайте так: вот вам двадцать тысяч, если не хватит, то вы скажите, и в течение часа я привезу нужную сумму. Мне только надо, чтобы ему поскорее сделали операцию по самому высокому классу. Задача как можно быстрее его вылечить и выписать.

— Сделаем. Противопоказаний не вижу. Договорюсь с профессором, будет лучший анестезиолог, зарубежные препараты. Завтра я вам сообщу, когда состоится операция. Однако имейте в виду, что срок болезни не полностью определяет степень ее тяжести.

— Спасибо. Это вам с праздничком, — доставая бутылку коньяка «Наполеон», поблагодарил Родик. — Это, конечно, польский «Наполеон», но пить можно. К выздоровлению мною покалеченного достану что-нибудь получше, а до установления степени тяжести, надеюсь, не дойдет. Хотя… Кто знает. Это предмет будущих просьб.

— Вы меня задарили. Я пью в основном водку и спирт, но от коньяка не отказываюсь. В меру все работает на здоровье. Спасибо. Мой совет: не изводите себя. Если бы вы с мое насмотрелись, то поняли бы, что ваш случай пустячный, а нервные клетки не восстанавливаются. Вернее, мы не умеем их восстанавливать.

— Кто доказал, что они гибнут от стресса и волнения? Я за свою жизнь столько переволновался… Вот бы пересчитать… Совет ваш очень правильный, но трудно реализуемый. Я сегодня всю ночь не спал.

— Плохо. Вечерком примите седуксенчика, а лучше немного выпейте.

— Постараюсь последовать вашему совету. На мою голову тут еще гости свалились. Я им ничего не стал рассказывать. Развлекать их надо, а настроения нет. Еще раз спасибо. Не буду вас больше отвлекать. Как мне можно с вами связываться?

— Сейчас я вам номера телефонов напишу… Этот домашний, не стесняйтесь. Звоните в любое время. Если вдруг меня не будет, попросите передать. Я свяжусь. Счастливо! Все будет хорошо.

Родик вышел в коридор и, проходя мимо палаты, где лежал пострадавший, решил зайти.

— Добрый день, — поздоровался там со всеми Родик и обратился к Николаю: — Как ваше самочувствие?

— Сегодня лучше. Ребята помогли… Сто грамм поднесли.

— Вам же нельзя.

— Нам в травме не только можно, но и нужно, — вмешался в разговор молодой человек на костылях, — быстрее заживает. Вы вон человека изувечили — и никакого раскаянья. Сами-то небось праздник отметили.

Родик промолчал, почувствовав по тону, каким это было сказано, что если он начнет возражать, то может возникнуть скандал. Чтобы перевести разговор в другое русло, он взял стул и, присев рядом с кроватью, спросил:

— Николай, а что, Лида уже приходила?

— Нет. Она к матери в деревню поехала. Землю копать надо. Погода-то какая. Я не могу, а трактор нанять — денег нет.