Стэн Барстоу - Рассказ о брате

Он полностью ушел в работу над книгой. Наконец настал момент, когда все ожило, и Уилф уже не просто на ощупь пробирался вперед, но отчетливо видел лежащую перед собой дорогу. Да и раньше, когда хорошо писалось, он испытывал радостные мгновения, но никогда прежде не переживал он ничего подобного. Теперь нашло настоящее вдохновенье, хотя очень не хотелось произносить подобные слова. Многое вспомнилось из прежней жизни, вспомнилось то, что было вроде бы бесследно забыто. Он по — новому увидел свой материал, почувствовал в нем единственно возможную и неизбежную логику развития. В отдельные эпизоды, написанные несколько месяцев назад, он вложил новый смысл и с увлечением, заново переписал целые страницы, урезывая, добавляя, вдыхая жизнь.

Уилф закончил книгу. Он сидел, откинувшись в большом кресле и вытянув ноги, и в каком‑то трансе и изнеможении глядел на лежащую перед ним на столе рукопись: триста семьдесят две страницы отпечатанного через два интервала текста.

Но кто станет печатать книгу? Конечно, у него нет того клокочущего таланта, какой был, скажем, у Лоуренса, но и его мир реален, характеры резки и суровы. Получилась хорошая книга! Он вскочил и начал бродить по комнате, изредка бросая на рукопись косые взгляды. На лице то и дело вспыхивала глуповатая счастливая улыбка — ничего он не мог с этим поделать.

Маргарет сидела в баре в холле гостиницы «Принц Уэльсский». Перед ней стоял джин и лимонная. В соседнем баре дела шли намного лучше, а здесь было спокойно и тихо. Яркий свет над головой освещал почти пустое помещение. В центре сидели полногрудая видавшая виды блондинка и худосочный мужчина с темным подбородком; она сбрасывала пепел с сигареты, на пальцах поблескивали кольца. У дальней стены разместилась группа из четырех парней лет по девятнадцать, двое в спортивных куртках, а у одного на шее желто — зеленый студенческий шарф — они пили пиво; по тому, как они сначала дружно наклонились вперед, потом откинулись назад и захохотали, она поняла, что они обмениваются анекдотами. У стойки бара стояли двое представительных мужчин, оба в дорогих костюмах, и договаривались о какой‑то сделке. Прошло еще несколько минут. В бар вошел Уилф. Увидел Маргарет, помахал рукой, потом показал пальцем на ее бокал и удивленно поднял брови. На лице его появилось такое милое, несерьезное выражение, что она улыбнулась в ответ и подняла бокал, чтоб он увидал — полный. Он опять махнул рукой, повернулся и пошел к бару. С кружкой пива в руке он направился к ее столику. Она смотрела на него: он был такой непривычно нарядный, в сером пальто реглан и новом костюме из темно — зеленого твида, купленном на январской распродаже.

— Привет, милая.

«Милая». Это ласковое слово он не задумываясь бросал всем: барменше, продавщице или девчонке с местной текстильной фабрики. Интересно, с каким нежным словом обратится он к любимой женщине? Он не из тех мужчин, которые станут называть свою подругу «дорогая».

— Давно ждешь?

— Да нет, минут десять. Смогла уйти только в девять.

— Однако они там на тебя насели. Три раза в неделю сидишь до вечера.

— Да это только пока запарка не кончится. А потом работа мне нравится. В конце недели платят сверхурочные, тоже хорошо.

— Да, монетки всегда нужны.

Маргарет вынула сигареты из сумочки, протянула ему одну. Он отрицательно покачал головой.

— Нет, спасибо. Вот разве сигару.

— Извини, конечно, но сигар у меня с собой нет.

— Пойду куплю.

Он с деловым видом сходил к стойке. Вернулся, снял с длинной сигары целлофан. Она зажгла ему спичку, и скоро вокруг них клубилось ароматное облако.

— Как пахнет приятно, — сказала она, вдыхая дым.

— Еще бы, каждая затяжка — два пенса.

— У тебя праздник?

— Нет, захотелось ни с того ни с сего.

— А что, прекрасная причина.

Ее забавляло, с каким важным видом оп курит сигару.

— Да, к сигарам я пристраститься очень даже не прочь.

— Сначала надо стать знаменитым писателем.

Он состроил рожу.

— Вот когда покутим!

— Ну, что твоя встреча? Собираются организовать клуб?

— Организовать‑то они организуют, но меня в нем не будет.

— Ах, даже так.

— Можешь считать меня самым что ни на есть наивным человеком. В общем, я ожидал слишком многого, а там, знаешь, такая публика — пишут одну чушь, статейки о содержании цветов на балконе — ну, ты меня понимаешь. Были там двое, хорошо зарабатывают на рассказиках для женских журналов. По сравнению с ними мои достижения выглядят бледно. Но ни единого серьезного человека.