Стэн Барстоу - Рассказ о брате

На какое‑то время Суолоу устроился разнорабочим на местную фабрику, но в ноябре то ли потерял работу, то ли бросил, во всяком случае, теперь он целыми днями слонялся по дому. С извиняющейся интонацией Поппи объяснила Маргарет, что у мужа от вредных красителей на руках развился дерматит и что скоро он устроится на другую работу — как только подвернется что‑нибудь подходящее. Именно в это время у супругов явно ухудшились отношения. Добродушное подтрунивание сменилось у Поппи тоном неприязненным и резким, Суолоу все выслушивал в холодном молчании. По вечерам накопившаяся за день желчь выливалась в открытые ссоры. Через стену неразборчиво доносились взвинченные голоса.

До Маргарет каким‑то образом дошли сведения, что Суолоу сидел в тюрьме. Раза два она попыталась вызвать Уилфа на разговор. Перед приездом Суолоу он сказал ей, что, как выяснилось, Поппи не вдова, просто не живет со своим мужем, тот работал где‑то на юге, а теперь они решили попробовать начать все сначала. Однако Уилф уклонялся от разъяснений. Она понимала: он не может обсуждать Поппи и ее мужа иначе как с позиции собственного интимного опыта, о котором Маргарет по идее не должна ничего знать.

Бедный Уилф! Потерять Поппи, и из‑за кого! Если б Маргарет немного хуже относилась к Уилфу и немного лучше к Суолоу, ситуация могла бы даже показаться ей забавной. Интересно, когда он узнал про существование мужа? Наверное, он заставил себя порадоваться за Поп — пи. Конечно, он привязан к ней, но у них не было будущего, и, пожалуй, даже к лучшему, что все так кончилось. На Уилфа эта перемена жизни имела благотворное действие: заставила полностью погрузиться в работу.

Ей нравилось, что под личиной несерьезности у него скрывается настоящая целеустремленность, уважение к собственному труду. Ей многое нравилось в Уилфе. Она чувствовала, в ней растет чувство привязанности к нему, и даже после того, как он, сходив с ней раза два в город, целиком занялся книгой и вроде не замечал ее, она все‑таки надеялась, что остался он жить в этом доме немножечко и из‑за нее, хотя, может, и сам не сознает этого.

Период его полной отрешенности от внешнего мира подходил между тем к концу. Когда они с Маргарет утром ехали вместе в город, он уже был более разговорчив, снова стал шутить. Когда же он предложит сходить куда‑нибудь вдвоем?

Уилф закончил роман за два месяца. Почувствовал прилив энергии, работал каждый день с семи вечера до полуночи, а иногда и до утра. Жаль было тратить целый день на то, чтобы зарабатывать деньги, но теперь он уже привык к этой своей двойной жизни, и в мозгу, даже когда высчитывал расценки, премии, надбавки, время прихода и ухода и подоходный налог, ни на минуту не прекращалась писательская работа. Он знал, что хозяева довольны им, и совсем не хотел, чтоб у них переменилось мнение. А вечером… Казалось, все то, что накопилось у него в душе с тех пор, как он взялся за роман, рвалось наружу, будто открылись ворота гигантской плотины, и уже невозможно стало печатать двумя пальцами — это задерживало и мешало, он хватался за ручку — и размашистые каракули покрывали страницу за страницей. Наутро он иногда и сам не мог разобрать, что написал. Внутренняя энергия заключительной части романа заставила вернуться к началу и, по существу, полностью переписать его. Ну и работа! Но он был счастлив.

С девяти утра до пяти тридцати вечера приходилось заниматься служебной рутиной, зато оставшееся время он уже не делил ни с кем. Маргарет почти не видел: разве что утром вместе шли на автобусную остановку, но и тут он был погружен в себя, стараясь с пользой провести эти последние минуты перед своим дневным заточеньем и кое‑что обдумать. Он знал, что она чувствует его состояние: весь ее разговор, а в еще большей мере тактичное молчание говорили об этом. Но вот Поппи, похоже, неверно трактует его желание ни с кем не общаться и сводит все к тому, что он больше не может уже проводить у нее время. Конечно, видеть, с какой небрежностью этот негодяй периодически напоминает о том, что он муж со всеми вытекающими отсюда правами, невыносимо, и Уилф подумывал о том, чтобы съехать. Он вынужден был признать, что раньше во многом сам себя обманывал. Суолоу сохранял над Поппи определенную власть, она, это отрицать невозможно, была им даже очарована. Ведь тогда, много лет назад, легко могла она освободиться от него, имея к тому все основания, но все годы держалась за этот брак, несмотря на зло, которое он ей причинил. Судя по всему, сохраняла надежду, что рано или поздно он вернется. Вместе с этой мыслью на ум приходило неприятное подозрение, что ты всего лишь подмена, бледная тень мистера Суолоу, мальчишка, услышавший слова любви, предназначенные настоящему мужчине.