Таня Валько - Арабская дочь

— Ты глупая, Мириам! — выздоравливающая запрыгивает на кровать и занимает место между бабушкой и Марысей. — Это первый пушок, как у младенца, который вытирается или выпадает. После него появляются настоящие волосы. — Она с довольным видом массирует пушистую правую часть головы. — Кроме вживления новых волос мне на лице в двух местах удалили шрамы от ожогов. — Она показывает пальцем, хотя эффект ничтожен. — Это место на щеке нужно регулярно смазывать кремом, а на челюсти необходимо сделать пересадку. Будет воля Аллаха, в ближайшем будущем.

— Да, моя хорошая. — Добрая бабушка поддакивает, не желая лишать надежды возбужденную Лейлу.

— Через твердые наросты на голове ни один волос не хотел пробиваться, и их должны были разбивать, — рассказывает Лейла. — Болело, девочки, прямо ужасно, но я даже не пискнула! В конце концов, они это делают, чтобы помочь, а не обидеть. Там был один доктор, он даже подкатывался ко мне и говорил, что из меня выйдет красавица, — смеясь, добавляет Лейла и краснеет при этом до корней волос.

— Бесстыжий! — возмущенно выкрикивает бабушка, а девушки удивляются ее толстокожести. — Ты уже красивая, моя девочка, а процедуры только устранят некоторые недостатки, — смеется она, хватает девушек за руки и тащит их, пока все не падают на спину.

— Как думаете, я могла бы показаться Фалилу? — спрашивает Лейла, ища поддержки у близких.

— Потерпи немного, моя девочка, — сразу посерьезнев, отвечает бабушка. — Пусть этот пух вытрется.

Хамиду начинают поступать анонимные телефонные звонки, и он чувствует, что за ним наблюдают. Его женщины наверняка были правы, говоря, что фундаменталисты никогда не оставят его в покое. Сердце у него замирает от мысли, что с его любимой Мириам и доброй бабушкой Надей может случиться что-то плохое. Наверное, пришло время выезжать, хотя ему очень хотелось бы отыскать Абдула Малика и отдать его властям, чтобы эта страшная братоубийственная война на севере Йемена закончилась. Его арест был бы самым большим достижением шпионской деятельности Хамида. Но он отдает себе отчет, что должен как можно быстрее обеспечить близким безопасное убежище. Те, с которыми он борется, — очень серьезные противники, и относиться к ним пренебрежительно нельзя.

— Алло, Крис? — звонит Хамид с безопасной линии, желая обсудить обещанный путь отступления.

— Yes ? — отвечает незнакомый голос.

Хамид отодвигает телефон от уха, чтобы посмотреть на номер, который, возможно, ошибочно набрал. Но нет, все как всегда — те же крестики и черточки, свидетельствующие о защищенном разговоре.

— Я могу поговорить с Крисом? — спрашивает он тихо, чувствуя в сердце беспокойство.

— А кто это говорит?

— Йеменский бен Ладен, — называет он свою кличку.

— Криса нет дома, — слышит Хамид приглушенный ответ и гудки.

Хамид чувствует, что ему не хватает воздуха. Террористы добрались до его давнего американского друга. Или тот погиб в акции, или ранен, потому что наверняка не уехал бы в ходе так долго планируемой и ожидаемой чистки. Хамид может только предполагать. Он понимает, что никогда не узнает правды. В одну минуту он принимает решение. Вскоре он выедет из города и под видом оказания гуманитарной помощи беженцам попытается перебраться на север страны в опасный район Сад, чтобы встретиться с имамом-террористом. Информацию о месте его пребывания он отдаст своему йеменскому связному. После всего этого они вернутся в Сану, чтобы собраться, а затем сядут в самолет и направятся в Саудовскую Аравию. Там его защитит или правительство, или его собственные деньги.

— Если думаешь, что я тебя отпущу самого, то очень ошибаешься! — Марыся становится на дыбы, и видно, что на этот раз она действительно не отпустит его. — Хочешь оставить меня тут. Хочешь, чтобы мы, возможно, никогда больше не увиделись?

— Откуда у тебя, мое золотце, такие плохие мысли? — Хамид прижимает к себе дрожащую, вконец изнервничавшуюся жену и старается ее успокоить. — Что-то случилось?

— Мне все время кажется, что кто-то за нами наблюдает. Может, это только навязчивая идея, но вчера какой-то йеменец стоял перед нашим домом и таращился в окна на первом этаже, а когда я отдернула штору, он быстро ушел.

— Случайность, — небрежно отмахивается муж.

— Может быть, но я хочу быть рядом с тобой. В это время бабушка все упакует. Я хочу хоть немного помочь этим бедным людям, которые потеряли все свое имущество в результате каких-то эгоистических разборок. Это ведь благотворительная акция, а не бомбардировка. Никто не будет стрелять в гражданских, правда?