Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Неподалеку от нашего дома располагался огромный парк и протекал широченный Амур. Мы с папой и мамой туда часто ходили гулять.

Меня определили в детский сад, оба родителя работали, и готовить маме было некогда. Поэтому мы после рабочего дня ходили обедать в столовую. Для нас это было нормальным, поскольку мы до этого жили на Украине, где принято было обедать в 6–7 часов вечера. Дома перед сном мы только пили чай с бутербродами.

В 6 лет я совершила первый в моей жизни акт воровства. Я была общительной раскованной девочкой и часто ходила в гости к нашим соседям по дому. Особенно хорошо меня принимала супружеская бездетная пара, жившая этажом выше. Однажды я нашла у них за диваном маленький серый мячик, я не знаю, кому он принадлежал, поскольку пара жила без детей. Хотя у меня дома было несколько мячей разного цвета и размера, этот невзрачный мячик мне ужасно понравился — он так хорошо ложился в руку. И, несмотря на муки совести, желание обладать этим чудным мячиком победило: я утаила от хозяев, что нашла у них в доме чей-то чужой мяч.

Примерно в это же время я пережила тяжёлое испытание коллективной обструкции. На прогулке во дворе Детского сада я, уже не помню почему, мы поспорили с одной девочкой. Сначала она толкнула меня, а потом я толкнула её. Но не рассчитала, и девочка упала на землю с трёх ступенек деревянного навеса для игр. Она, видно, действительно ушиблась, но ещё и сильно испугалась. Девочка закричала на весь двор, и тогда больше всего испугалась я. Сбежали дети, подошла воспитательница, которая стала выяснять, как это произошло. Я утверждала, что не толкала эту девочку — она упала сама, а я наоборот пыталась ей удержать. Но нашлись свидетели, которые видели, что именно я толкнула девочку, но никто не видел, как она первая толкнула меня.

Воспитательница сказала, чтобы дети со мной не дружили и даже не разговаривали. Это оказалось для меня тяжёлым психологическим испытанием. Я плохо спала по ночам, вскрикивала во сне, часто просыпалась. Но постепенно обстановка разрядилась, и дети через 2–3 дня стали опять нормально общаться со мной.

Когда я подросла, в девятом классе, я уже не помню, за что, мы объявили бойкот нашему соученику Леве Афанасьеву. Через несколько дней к нашему классному руководителю пришла мама этого ученика и пожаловалась, что у Лёвы произошёл нервный срыв и по указанию врача он даже вынужден пить какие-то специальные таблетки. Устроили классное собрание, и мы сняли бойкот.

В Хабаровске в шесть лет я прославилась. В то время шла война в Испании и мы все принимали горячее участие в судьбе испанских детей. Я уже два года собирала деньги на велосипед и под влиянием какого-то импульса решила отдать собранные деньги в пользу испанских детей. Клянусь, что это была моя собственная мысль без всякой подсказки взрослых. Но папа за неё ухватился и позвонил в редакцию газеты «Тихоокеанская звезда» узнать, куда можно сдать деньги. Газета придала развитие моей инициативе.

Смутно помню, как мы в редакции газеты на каком-то столе пересчитывали мои сбережения — где-то около пятнадцати рублей.

А на следующий день вышел номер «Тихоокеанской звезды» с заметкой и моей фотографией, где я в связанном мамой полосатом берете сижу за столом, на котором стопками и россыпью лежат мои деньги. После этого номера газеты идея получила дальнейшее развитие, и дети Дальнего востока стали передавать по примеру Эры Косачевской, свои сбережения в фонд испанских детей. Мама купила несколько экземпляров газеты и разослала вырезку с заметкой и моей фотографией родственникам в Москву и Харьков.

Моя инициатива была, как сейчас говорят, «раскручена» и получила название «Движение Эры Косачевской». Меня узнавали на улице, подходили к нам в столовой, где мы с папой и мамой обыкновенно обедали.

Сейчас уже не помню, сколько эта кампания длилась. Но, наверное, в архивах газеты «Тихоокеанская звезда» до сих пор где-то лежит заметка с моей фотографией. Я много раз думала написать туда или позвонить, но так и не собралась это сделать.

В Хабаровске я научилась читать. До этого я знала все буквы, умела соединять их в слоги, но прочитать слово полностью не могла. Некоторые люди не умеют преодолеть этот барьер до конца дней. Я даже вычитала, что это особая болезнь мозга и называется она «деслексией». Ею страдают многие люди, в частности, знаменитый актёр Том Круз и бывший президент США Джордж Буш. Несмотря на то, что они оба так и не научились читать, это не помешало им в жизни стать успешными людьми.