Евгений Шкловский - Точка Омега

Разумеется, всех занимало, как же это все так легко и быстро устроилось. В Гоа бы наверняка не получилось. Хотя при чем тут Гоа? В Гоа солнце, море, песок, пальмы…

В славном же городке У. ветер носил по уличкам опавшие ржавые листья, с серого мутного неба сыпал мелкий скучный дождик.

Понятно одно: когда мы переберемся в этот тихий, скромный, милый городишко, у нас тоже все будет в порядке.

– Ты когда уедешь? – спрашивает он.

– В воскресенье.

– А сегодня какой день?

– Пятница.

– А завтра?

– Суббота.

– А потом?

– Воскресенье.

– И ты уедешь?

– Да.

– Но не сразу?

– Не сразу. Вечером.

– А когда приедешь?

– В пятницу.

– Это когда?

– Вторник, среда, четверг, а потом пятница.

– Может быть, в четверг?

– В четверг не смогу.

– А почему?

– Работа.

– Ну ладно, тогда в пятницу. Только обязательно.

– Обязательно.

– У нас завтра еще больше дел…

– А каких?

– Ну поиграть, пироги поделать, в догонялки…

– Как спалось, дружище?

– Я вообще не спал.

– Да ты что?

– И вчера не буду спать.

– Завтра ты имеешь в виду.

– Нет, вчера…

– Вчера уже прошло. Правильно сказать: я вчера не спал. А если завтра, то: не буду спать. Завтра – это то, что будет, а вчера – то, что было.

– Завтра я опять не буду спать.

– Вот, теперь правильно. Ты молодец! А что тебе снилось?

Малыш задумывается.

– Ты снился.

– Я?

– Да.

– А что я делал?

– Не знаю.

– А лошадь пойдем кормить?

– Да, в поле. Мы в прошлом году уже кормили ее.

– Верно, в прошлом году мы ее и вправду кормили. Ты думаешь, это та же самая лошадь?

– Ну да.

– Отлично. Значит, это наша знакомая лошадь.

– Да, знакомая.

– А как ее зовут?

– Не знаю.

– Может, Ласточка?

– Ну, может…

Они удивляются, что малыш помнит то, что было в прошлом году. Тогда он был совсем маленьким, спотыкался, падал, ходил как медвежонок – враскачку. И говорил совсем не так, как теперь, когда он уже знает много слов. Хотя со временем он пока не разобрался. Вчера, завтра, через два или три дня – для него это пока загадка. Но он настойчиво пытается освоиться. А если он прав, и завтра – это то, что было вчера, а вчера – то, что будет завтра?

Прощаться малышу не нравится. Когда кто-нибудь уезжает, он отворачивается или бегает вокруг и делает вид, что занят чем-то другим, очень важным. Когда его зовут, он прибегает и торопливо, наспех, как бы мимоходом, подставляет щеку. Или ничего не подставляет, а смотрит в другую сторону – на пролетевшую птицу, на раскачивающуюся ветку, на ползущего в траве муравья…

– Ты сегодня кто?

– Винни.

– А я?

– Ушастик.

– А мама?

– Кролик.

– А бабушка?

– Хрюня.

– А папа?

– Папа – Кристофер Робин.

– Надо же!

– Да, и мы съедим много горшочков меду, чтобы у нас было еще больше сил играть в догонялки. Ну что, побежали? Убегай!

– Я убегай?

– Ты.

– Убегаю.

Ушастик, крякнув, убегает, стараясь погромче топать ногами, чтобы его бег казался как можно более натуральным.

– А давай сегодня мы будем два дедули, ты и я.

– Интересная мысль. А почему ты хочешь быть дедулей?

– Ну просто так. Мы ведь с тобой друзья.

– Точно – друзья. Мы все друзья – и мама, и папа, и бабуля…

– Нет, только ты мой друг.

– Мне кажется, лучше – когда друзей много.

– Но мама и бабушка не могут быть дедулями.

– Это правда.

– А мы можем. Побежали?

– Побежали.

Чуть раньше дед называл малыша человечком-эхом. Тот любил повторять все, он говорит, даже какую-нибудь ерунду. Например, что барсучки живут на луне. Он и сам не знал, почему ему в голову вдруг пришло такое. А малыш радостно выкрикивал, торопясь поделиться этой новостью с мамой:

– Мама, барсучки живут на луне!

Или он говорил, показывая на его маленькие босые ножки:

– Знаешь, кто это? – И тут же сообщал доверительно: – Это тоже барсучки, только уже земные. Давай сделаем для них норки.

Малыш снова радостно соглашался:

– Давай.

И они начинали рыть ногами песок, вроде как это барсучки устраивают себе жилье.

Когда дед неожиданно влез в наполненный водой надувной детский бассейнчик (не такой уж маленький, раз они оба уместились в нем, правда, он едва-едва, согнутые ноги упирались в бортик), сколько же было радости! Теперь можно было обливаться из пластмассового стаканчика, брызгаться, колотя ногами по воде, и всякое прочее… Обоим было страшно весело, а что до недоуменных взглядов, то и пожалуйста! Они же друзья, малыш – Винни, а он – Ушастик. Нет, на этот раз малыш – Рики-Тики-Тави, а он – Большой человек. Приятно иногда побыть Большим человеком. Впрочем, он согласен быть и Ушастиком. На картинке в книжке Ушастик выглядел несколько понурым и грустным, но вместе с тем вполне симпатичным.