Евгений Шкловский - Точка Омега

Ему возражали, что эти подсчеты не вполне корректны, именно в большом городе личность подпитывается гораздо интенсивней за счет разнообразных впечатлений, на что он обычно с усмешкой отвечал одним вопросом: а природа? а тишина?

От математика слышать такую банальность странновато, хотя, с другой стороны…

Обосновавшись в У., Николев, несмотря на свою страсть к спокойной, размеренной жизни, стал быстро подниматься – наладил свое производство дизайнерской мебели, капиталец нажил, обзавелся домом, построенным по собственному проекту, словом, сделался, как принято говорить, состоятельным человеком. А главное, теперь значительную часть дня проводил у себя – слушал любимый джаз, читал мемуары и фантастику, смотрел на огромной, во всю стену плазме фильмы или возился в саду, где устроил нечто вроде оранжереи с экзотичными южными растениями и цветами. В общем, жил в свое удовольствие, работе отдавая лишь небольшую часть дня.

В городе его знали и уважали, несколько раз даже предлагали чуть ли не должность заместителя мэра, но он не соглашался. Нет, ребята, я, конечно, понимаю, что нужно что-то делать, но ведь я и делаю – мое производство кормит не только меня, но и город, а жизнь одна, да и той не так много осталось.

К сорока он раздобрел, в движениях появилась вальяжность, да и сам говорил про себя, что по натуре он – Обломов, полежать с книжкой на диване или под яблоней в саду – для него самое то. Или в баньке не спеша попариться, так, чтобы всего насквозь пропекло, потом чайку испить хорошего, настоящего, который он заказывал знакомым поставщикам прямо из Индии или Китая, – вот это для белого человека. Главное, чтобы неспешно, без рывков и напряжения, в своем темпе.

Чай у него действительно был замечательный, заваривал он его не дольше полторы минуты, утверждая, что больше – это уже не самые полезные эфирные масла.

Какой бы темы ни касались, обо всем он имел представление, да и рассказывал так подробно, как если бы специально изучал данный предмет. Можно было заслушаться, настолько увлекательно у него получалось. Все неторопливо, обстоятельно, со вкусом…

Сын пошел по стопам отца, работал в его компании, хотя, как утверждал Николев, он его к этому вовсе не склонял, тот сам так пожелал. Лучше бы, конечно, поучился сначала, институт какой-нибудь закончил, но сын не соизволил, ушел со второго курса престижного вуза, причем с юридического, самого востребованного. Ну и ладно, дело житейское, захочет – восстановится. Главное, чтобы отношения оставались хорошими.

Таковыми они вроде и были.

Идея обратиться к Николеву возникла внезапно, но вполне закономерно. Городишко небольшой, вдруг случайно кого и знает из нового колледжа. Здесь и отношения более патриархальные, не то что в столице. Пусть он даже совсем в другой сфере, но ведь всяко может быть. А вдруг?

Николев откликнулся мгновенно: увы, сам он никого там не знает, но попробует поспрошать людей. Вот тут-то надежда и мелькнула. Тем более что в его негромком, раздумчивом голосе прозвучало что-то этакое, непривычное. Вроде как тот сразу внутренне собрался, включился в тему, будто его лично близко касалось. Словно не о незнакомом парнишке шла речь, а о его собственном сыне или родственнике.

Вальяжность вальяжностью, а не просто же так дела у него шли хорошо. Значит, умел, разбирался что к чему. Да ведь и человек не последний в городе, чего уж там. Как-то само собой разумелось, что не последний, хотя он и не пыжился.

Ответный звонок от Николева раздался буквально через пару часов. Встреча с деканом назначена на завтра в десять, пусть сошлются на М. Кто такой М., он не сообщил, однако и без того несложно догадаться, что персона влиятельная, раз все так споро разруливалось.

Один знакомый рассказывал, что, когда его останавливает инспектор ДПС, он как бы между прочим называет некую фамилию. Ну да, имя и фамилию, и тут же в лице гаишника начинает пробиваться что-то новое, как бы задумчивость, потом по губам проскальзывает улыбка, сначала несколько натужная, но вскоре уже вполне приветливая, вроде как узнавать начинает, хотя, разумеется, никогда до этого они не встречались и ни о каком личном знакомстве речи не могло быть. Документы возвращаются, они с гаишником раскланиваются, причем тот даже с некоторым подобострастием, и можно спокойно колесить дальше.

Магия, самая настоящая! Впрочем, это другое.

То стена стеной, непробиваемая, а то вдруг… Если что не так, сразу звоните. Это Николев сказал, причем в голосе его была все та же решительность, даже, можно сказать, строгость. То есть он готов был не останавливаться при неудаче, а продолжать действовать дальше – такая вот поразительная отзывчивость.