Джеффри Арчер - 36 рассказов

— У меня, милый, все отлично, — отозвалась незнакомка, взяв у проходившего официанта бокал шампанского.

— А как семейство? — спросил я, не будучи при этом уверенным, что таковое существует.

— У всех все нормально, — ответила она. Так что и этим вопросом я ничего не добился. Она же продолжила: — А как Луиза?

— Живет не тужит, — сказал я. И подумал: ага, значит, она знакома с моей женой. Впрочем, вовсе и не обязательно. Большинство американок превосходно помнят, как зовут жен их знакомых мужчин. Приходится, ничего не поделаешь: поскольку в соответствующих нью-йоркских кругах жен меняют куда как часто, держать все эти имена в памяти — задачка посложнее кроссворда в «Таймс».

Перекрывая стоящий в зале гомон, я решительно спросил:

— Давно были в Лондоне?

Отчаянный по смелости вопрос, ведь она могла вообще ни разу не пересекать Атлантику.

— После того нашего завтрака — всего лишь раз. — Она посмотрела на меня и усмехнулась. И, откусив порядочный кусок от сосиски на шпажке, сказала: — Такое ощущение, будто вы меня и не помните.

Я улыбнулся в ответ:

— Глупости, Сьюзен! Разве такое забудешь?

Она тоже улыбнулась.

Сказать честно, я вспомнил имя белого ферзя буквально в последнюю секунду. Но если ее саму я припоминал все еще неотчетливо, то уж наш завтрак мне не забыть никогда.

Совсем недавно вышла моя первая книга, и доброжелательные отзывы критиков по обе стороны Атлантического океана были многочисленны, чего нельзя было, впрочем, сказать о чеках от издателей. Мой литературный агент частенько говаривал, что если я хочу зарабатывать как следует, то мне не следует много писать. Тем самым он ставил меня перед непростым выбором: если не писать, то как же я смогу преуспеть?

Именно тогда вот эта дама, столь живо беседующая сейчас со мной, как бы не замечая моего сдержанного отношения, позвонила мне из Нью-Йорка и обрушила на меня ливень самых щедрых похвал моему роману.

Вряд ли найдется автор, который не обрадовался бы такому звонку — впрочем, бывали и звонки, вызывавшие куда менее восторженные чувства: взять хотя бы ту одиннадцатилетнюю девицу, которая позвонила мне за мой счет из Калифорнии для того только, чтобы сообщить о замеченной ею на сорок седьмой странице книги орфографической ошибке и пообещать, что перезвонит, если обнаружит еще одну. Моя заокеанская поклонница могла бы закончить поток похвал простым «до свидания», не назови она свою фамилию. Это оказалась одна из тех фамилий, которую достаточно только упомянуть, чтобы в любой момент получить столик в самом шикарном ресторане или билет на спектакль, куда доступ для простых смертных вроде меня заказан, даже при условии, что я начну хлопотать за месяц до срока. Собственно говоря, столь известной была не она сама, а ее муж, кинорежиссер с мировым именем.

— Когда я буду в Лондоне, — донеслось до меня сквозь треск помех на телефонной линии, — вы обязательно должны позавтракать со мной.

— Нет, — сказал я галантно, — это вы должны будете позавтракать со мною.

— Какая все-таки прелесть эти англичане, — услышал я в ответ.

Я не раз задумывался над тем, сколь часто американка, сказав англичанину подобного рода фразу, ухитряется потом выйти сухой из воды… Как бы то ни было, а все-таки не каждый день нам звонят жены кинорежиссеров — обладателей «Оскара».

— Обещаю, что свяжусь с вами, как только окажусь в Лондоне, — сказала она.

И сдержала свое слово, позвонив мне примерно полгода спустя из своего номера в отеле «Ритц» и сообщив, что с нетерпением ждет нашей встречи.

— Куда же мы пойдем? — спросил я и немедленно прикусил язык, сообразив, да только слишком поздно, что место встречи мне бы лучше было выбирать самому, поскольку в ответ она назвала один из самых шикарных лондонских ресторанов. И добавила беззаботно: «Понедельник, час дня. Я закажу столик — меня там знают». Ладно хоть при этом она не могла увидеть, как вытянулась моя физиономия.

В назначенный день я облачился в свой единственный приличный костюм, надел рубашку, которую приберегал именно для такого случая с прошлого Рождества, и выбрал галстук, который не выглядел так, будто бы им пользовались вместо брючного ремня. Затем я отправился в банк и попросил распечатку своего текущего счета. Кассир вручил мне листок бумаги, общий вид которого был куда более внушительным, чем итоговая сумма. Я внимательно изучал цифры с видом финансиста, обдумывающего важную операцию. Последняя строчка, напечатанная жирным шрифтом, свидетельствовала, что остаток на моем текущем счете составляет 37 фунтов и 63 пенса. Я решил взять наличными 37 фунтов, чтобы, как подобает истинному джентльмену, не превысить остаток счета, поскольку не сомневался, что управляющий моего банка также придерживается этих джентльменских взглядов. И отправился на встречу со своей заокеанской поклонницей.