Джеффри Арчер - 36 рассказов

В час дня Септимий покидал Великий готический собор (еще одно его выражение) на час, который проводил в пабе «Хевлок», где за обедом выпивал маленькую кружку бочкового пива. После еды он выкуривал еще две сигареты. В 13:55 возвращался к страховым делам до пятнадцатиминутного перерыва на чай в 16:00, когда он выкуривал очередные две сигареты. Ровно в 17:30 Септимий брал в руки зонтик и кейс со стальными ребрами и уходил, дважды повернув ключ в замке своего бокса. Проходя через комнату машбюро, он в очередной раз бодрым механическим голосом повторял: «Увидимся завтра в это же время, девушки», успевал промурлыкать несколько тактов из «Звуков музыки» в спускающемся лифте и сливался с бурным потоком, который катился по Хай-Холборну. Он целеустремленно шел к станции Кэннон-стрит, стуча зонтиком по мостовой, сталкиваясь плечами с банкирами, матросами, рабочими заправочных станций и биржевыми брокерами. Он не скрывал удовольствия, которое испытывал от того, что думал о себе как о части великого города Лондона.

Добравшись до станции, Септимий покупал экземпляр «Ивнинг стандарт» и пачку с десятью сигаретами «Бенсон энд Хеджес», кладя их в кейс поверх служебных документов. Он проходил на пятую платформу и садился в четвертый вагон поезда, занимая в купе свое любимое место у окна лицом по ходу движения рядом с лысеющим джентльменом с неизменной «Файненшл таймс» в руках. А напротив него садилась элегантно одетая девушка, которая читала длинные любовные романы и ехала куда-то дальше Севеноукса. Перед тем как сесть, он доставал из кейса «Ивнинг стандарт» и новую пачку «Бенсон энд Хеджес», клал их на подлокотник своего кресла, а кейс и зонтик складывал на полку над головой. Усевшись, он распечатывал пачку сигарет, закуривал первую из двух, которые были запланированы на дорогу, и читал «Ивнинг стандарт». Таким образом, у него оставалось еще восемь сигарет до 17:50 следующего вечера.

Когда поезд подходил к Севеноуксу, Септимий бормотал своим попутчикам что-то типа «спокойной ночи» (единственные слова, которые он произносил за все путешествие) и сходил с поезда, направляясь прямо к дому № 47 по Палмерстон-драйв. К входной двери он подходил в 18:45. Между 18:45 и 19:30 он заканчивал читать газету и проверял домашние задания детей, с сожалением качая головой, когда видел ошибку, или тяжело вздыхая, когда не мог понять задачу по арифметике. В 19:30 жена ставила перед ним на стол очередное новое блюдо, рецепт которого она высмотрела в дамском журнале, или его любимый ужин в виде трех рыбных палочек, зеленого горошка и чипсов. В таких случаях он говорил: «Если бы бог хотел, чтобы рыбы ели палочками, он снабдил бы их руками», хохотал, поливал палочки кетчупом и съедал, пока жена рассказывала ему о том, что случилось за день. В девять он смотрел новости по Би-би-си (он никогда не смотрел Ай-ти-ви) и в 22:30 ложился в постель.

Он придерживался этого распорядка из года в год, ломая его только во время отпусков, для которых, конечно, был свой распорядок. Рождество они проводили у родителей Нормы в Уотфорде или у сестры Септимия и ее мужа в Эпсоме. Летом же — в их главный отпуск года — они покупали двухнедельный тур на турецкий курорт.

Септимию не просто нравился такой стиль жизни — он расстраивался, когда по каким-то причинам его распорядок сталкивался с малейшим препятствием, и надеялся, что такое размеренное существование будет тянуться до гроба. И тем не менее, однажды произошел случай, который не просто вмешался в распорядок Септимия, но даже поколебал его.

Однажды вечером в 17:27, когда Септимий закончил рассмотрение последнего досье, его вызвал непосредственный начальник — заместитель управляющего. Босс не отличался вниманием к людям, и Септимий не смог уйти из офиса раньше начала седьмого. Когда он проходил через машбюро, в нем уже никого не было, но он все равно помахал рукой пустым столам и умолкшим машинкам: «До встречи завтра в это же время, девушки». Спускаясь в лифте, он спел несколько тактов из «Эдельвейса». [3] Мелодия из фильма «Звуки музыки». — Прим. ред. Выйдя на улицу, он увидел, что начинается дождь и с неохотой раскрыл зонтик, надеясь успеть на поезд в 18:32. Он прибыл на Кэннон-стрит, отстоял очередь за газетой и сигаретами, сунул их в кейс и, хлюпая по лужам, поспешил на пятую платформу. Он пришел в еще большее раздражение, когда громкоговоритель сообщил об отмене трех поездов в связи с затором на путях впереди.

Наконец Септимию удалось протолкнуться сквозь мокрую суетливую толпу в шестой вагон поезда, которого не было ни в каком расписании. Он обнаружил, что вагон полон людьми, которых он никогда раньше не видел, более того, почти все места были уже заняты. Единственное место, которое он смог найти, находилось в середине, спиной по ходу движения. Он швырнул на полку кейс и зонтик, с неохотой сел и осмотрелся. Ни одного знакомого лица. Напротив помещалась женщина с тремя детьми, а в кресле слева от него спал пожилой мужчина. С другой стороны от него в окно смотрел молодой человек лет примерно двадцати.