Джеффри Арчер - 36 рассказов

— С вашего разрешения, сэр, мы пойдем отдыхать.

— Конечно, — ответил губернатор. — Я хочу поблагодарить вас, Карразерс, и всю вашу команду за ту помощь, которую вы нам оказали. Ваша работа безупречна. Лорд Маунтбеттен не переставал напоминать мне об этом.

— Его светлость очень добры, сэр. В какое время нам нужно вернуться утром, чтобы подать завтрак?

— Ну, он просил подать ему в комнату легкий завтрак в 7:30.

— Значит, мы вернемся к 6:30, — сказал Карразерс.

Хэйзел отворила дверь кухни и выпустила их из дома.

Они сгорбились под тяжестью ящиков с посудой и корзин с провизией, которые тащили к поджидавшим их машинам. Последней выходила Дотти с серебряным фазаном под мышкой. Хэйзел поцеловала ее в обе щеки.

— Не знаю, как ты, а я совершенно вымотался, — сказал Тед, запирая дверь кухни.

Хэйзел посмотрела на часы. Было семнадцать минут второго.

— Я совершенно разбита, — призналась она. — Давай попытаемся хотя бы ненадолго заснуть, поскольку нам еще предстоит быть на ногах в семь, чтобы убедиться, что все идет нормально перед его отъездом в аэропорт.

Тед обнял жену за талию.

— Это твоя личная победа, дорогая.

Супруги прошли через холл и начали устало подниматься по лестнице, но не сказали друг другу ни слова из опасения потревожить отдых гостя. Когда они поднялись наверх, то внезапно замерли и в ужасе уставились на предметы, которые увидели. Это были три пары черных кожаных ботинок, выстроенных в линию перед дверью в комнату королевы Виктории.

— Теперь я уверена, что он знает, — сказала Хэйзел.

Тед кивнул и, повернувшись к жене, прошептал:

— Ты или я?

Хэйзел показала на мужа пальцем.

— Конечно ты, мой дорогой, — сказала она приторно сладким голосом и удалилась в комнату Нельсона.

Тед пожал плечами, взял ботинки адмирала и вернулся на кухню.

Его превосходительство губернатор и главнокомандующий Сент-Джорджа потратил значительное время на то, чтобы ботинки не просто выдержали придирчивую проверку адмирала, но и выглядели так, будто их чистил Карразерс.

Когда в следующий понедельник Маунтбеттен вернулся в Адмиралтейство на Уайтхолл, он составил полный письменный отчет о своем визите на Сент-Джордж. По экземпляру было направлено королеве и министру иностранных дел.

В субботу на той же неделе адмирал рассказал о своей поездке в семейном кругу в замке Виндзор. Когда смех стих, королева спросила его:

— А когда вам в голову впервые закралось сомнение?

— Карразерс подставил их. Он знал про сэра Теда все, кроме того, в каком полку тот служил. Это невозможно для старого солдата.

У королевы был еще один вопрос:

— А как вы думаете, губернатор знал, что вы знали?

— Нельзя сказать с уверенностью, Лилибет, — ответил Маунтбеттен после некоторого раздумья. — Но я собираюсь ясно показать ему, что я знал.

Министр иностранных дел истерически хохотал, пока читал отчет Маунтбеттена, а внизу записал два вопроса, которые требовали пояснений:

а) Почему вы так уверены в том, что горничные, обслуживавшие обед, не принадлежат к штату губернатора?

б) Как вы думаете, сэр Тед знал, что вы знаете?

Адмирал ответил:

а) После обеда одна из девушек спросила леди Баркер, класть ли ей сахар в кофе, а мгновение спустя она положила в чашку леди Катберт две ложки, не спрашивая ее об этом.

б) Возможно, нет. Но к Рождеству узнает.

Сэр Тед был рад получить от лорда Маунтбеттена поздравительную открытку к Рождеству. «С наилучшими пожеланиями Дикки. Благодарю за незабываемый визит», — было написано в ней. К открытке прилагался подарок.

Хэйзел развернула небольшой пакет и нашла внутри банку черного крема для обуви.

— Теперь мы точно знаем, что он знал, — только и сказала она.

— Согласен, — кивнул Тед с улыбкой. — Но знал ли он, что мы знали, что он знал? Вот что я хотел бы знать.

Женщины превосходят мужчин, и миссис Консуэла Розенхайм не была исключением.

Американский банкир Виктор Розенхайм был третьим мужем Консуэлы, и, по слухам, которые муссировала пресса по обе стороны Атлантики, бывшая колумбийская модель начинала искать нового мужа, не дожидаясь, пока теперешний испустит дух. Первые два ее мужа, один — араб, второй — еврей (Консуэла не страдала расовыми предрассудками, когда дело доходило до подписания брачного контракта), не позволили ей добиться такого материального положения, при котором она чувствовала бы себя обеспеченной материально, когда ее красота начнет тускнеть. Еще два развода — проблема будет решена. Имея это в виду, Консуэла подсчитала, что ей остается еще пять лет до того момента, когда придется заключать последний брак.