Джеффри Арчер - 36 рассказов

Но решив, что должен сделать это, я стал обдумывать подробности своего замысла. Поначалу я хотел пристрелить Траверса, но потом выяснил, что получить разрешение на приобретение оружия не так-то просто, а если я все же доведу дело до конца, он умрет слишком быстро, почти не почувствовав боли, что никак не входило в мои планы. Потом на ум мне пришло отравление, но здесь не обойтись без рецепта от врача, да и вряд ли у меня хватило бы духу наблюдать за долгой и медленной кончиной. Затем возникла мысль об удушении: но это, подумал я, потребует немалого мужества, к тому же Траверс крупней меня, так что в роли задушенного мог бы в итоге оказаться я сам. Может, его утопить? Но сколько мне придется выжидать, пока он окажется вблизи какого-нибудь водоема?.. Тогда я подумал, а не сбить ли мерзавца машиной, но отказался от этой затеи: вероятность ее осуществления практически равна нулю, кроме того, у меня совсем не будет времени, чтобы проверить, действительно ли он мертв. Я приуныл: как это, оказывается, непросто — убить человека и при этом избежать наказания.

Я засиживался за полночь, читая биографии разных убийц: всех их рано или поздно хватали и судили. Это, конечно же, не придало мне уверенности. Я обратился к детективным романам, но, увы, там все во многом строилось на совпадениях, везении и неожиданности. Я же не хотел доверяться случаю. И вот однажды я наткнулся на стоящий совет Конан Дойла: «Всякая жертва, следующая одному и тому же заведенному распорядку, становится более уязвимой». Я тут же вспомнил привычку Траверса, которой он не просто следовал — он ею, по сути, гордился. Правда, это потребует от меня шести месяцев ожидания, зато даст время, чтобы отшлифовать свой план. Время вынужденного ожидания я провел с немалой для себя пользой. Стоило Каролине отлучиться куда-нибудь больше, чем на сутки, как я тут же записывался на тренировочное занятие по горным лыжам на искусственном склоне Хэрроу в пригороде Лондона.

Выяснить же, когда именно Траверс отправится в Вербье, оказалось на удивление легко. Я спланировал наш зимний отпуск так, чтобы мы пересеклись с ним там всего на три дня: этого времени мне вполне хватит, дабы совершить первое в своей жизни преступление.

Мы с Каролиной прибыли в Вербье во вторую пятницу января. На рождественские праздники она не раз и не два заводила разговор о моих расшатанных нервах и выражала надежду, что предстоящий отпуск пойдет мне на пользу. Не мог же я сказать ей, что как раз мысли о предстоящем отпуске и заставляли меня нервничать. А затем, уже на борту самолета, летевшего в Швейцарию, Каролина спросила, как, по-моему, будет ли там на этот раз Траверс? Это, конечно же, еще больше усугубило ситуацию.

На следующее после прилета утро мы подошли к подъемнику в пол-одиннадцатого. Добрались до вершины, где Каролина, как положено, доложилась Марселю, после чего отправилась с ним на склон «А». Я же направился к склону «Б», где оказался предоставлен самому себе. Мы, как обычно, договорились с Каролиной встретиться внизу, у подъемника. Если же вдруг разминемся — то уже за ланчем.

В последующие дни я мысленно снова и снова возвращался к своему плану, который так тщательно обдумывал и готовил еще в Хэрроу, пока не убедился в полной его надежности. К концу первой недели пребывания в Вербье я убедил самого себя, что полностью готов.

Вечером накануне прилета Траверса я последним покинул горный склон. Даже Каролина обратила внимание на мои успехи и сказала Марселю, что я уже вполне дозрел до склона «А» с его резкими поворотами и крутыми скатами.

— Может, в следующем году? — предложил я, стараясь не выдать себя голосом, и вернулся на склон «Б».

В то утро я снова и снова проезжал первую милю дистанции и так увлекся, что совсем забыл и про Каролину, и про ланч.

Днем я проверял и перепроверял положение каждого красного флажка, обозначавшего трассу. А вечером, как только убедился, что последний лыжник покинул склон, собрал штук тридцать флажков и расставил их в нужном порядке. Теперь оставалось самое главное — еще раз проверить выбранное место и соорудить снежный холм шагах в двадцати над ним. Когда все было готово, я в наступающих сумерках медленно скатился вниз с горы.

— Собираешься выиграть золотую олимпийскую медаль или что-то еще? — поинтересовалась Каролина, когда я наконец вернулся в наш номер в гостинице. Я плотно закрыл дверь в ванную, давая понять, что на ответ ей рассчитывать не стоит.