Джеффри Арчер - 36 рассказов

После выпуска Салли оказалась перед выбором: тоже согласиться на работу в рекламном агентстве, стать учителем или рискнуть и, собрав все свои самые удачные работы, попытаться устроить персональную выставку в какой-нибудь лондонской галерее.

Родители были твердо убеждены: у их дочери есть, конечно же, есть талант. «Но что могут знать родители, когда ты их единственный ребенок?» — думала Салли. Тем более что один из родителей — преподаватель музыки, а другой — бухгалтер, который сам же признал, что они ничего не смыслят в живописи, просто есть что-то, что им нравится — вот и все. Но, похоже, родители готовы были содержать ее еще год, если она (говоря молодежным языком) так «запала» на это.

Но что бы там ни твердили родители, Салли очень переживала: еще один год, когда она не будет ничего приносить в дом, окажется тяжким бременем для родителей. После долгих раздумий она заявила им: «Год, только один год. А потом, если мои картины окажутся недостаточно хороши или никто не изъявит желания выставить их у себя, я займусь поиском настоящей работы».

Следующие шесть месяцев Салли работала часы напролет: студенткой она и не предполагала, что способна на такое. За это время она написала двенадцать картин. Она никому их не показывала, опасаясь, что родители и друзья не скажут прямо, что они об этом думают. Салли решила собрать целую папку работ и выслушать самый строгий и беспристрастный приговор от кого-нибудь из владельцев галерей, или еще более строгий — от тех, кто покупает картины.

Салли всегда была заядлой читательницей и по-прежнему жадно проглатывала книги и монографии о самых разных художниках — от Беллини до Хокни. Чем больше она читала, тем больше убеждалась: как бы ни был одарен художник, упорство и преданность делу — вот что выделяет немногих преуспевших из множества потерпевших неудачу. И это заставляло ее работать еще настойчивей, Салли стала отказываться от приглашений на танцы и вечеринки — даже в выходные со старыми друзьями: все свое свободное время она проводила в галереях и музеях на художественных лекциях.

К одиннадцатому месяцу Салли закончила двадцать семь работ и все еще сомневалась, есть ли в них признаки настоящего таланта. Она чувствовала, что пришла пора дать другим возможность высказаться об этих картинах.

Салли долго и пристально разглядывала каждое из двадцати семи полотен, а на следующее утро сложила шесть из них в специальную папку для картин, которую родители подарили ей на прошлое Рождество, и присоединилась к пассажирам, направлявшимся из Севеноукса в Лондон.

Она начала свои поиски с Корк-стрит, где прошла по галереям, выставлявшим работы Бекона, Фрейда, Хокни, Данстона и Чедвика. Сама мысль о том, чтобы просто зайти туда, приводила ее в благоговейный трепет — а уж представить на суд хозяев свою жалкую мазню… И она понесла папку дальше, на пару кварталов к северу, на Кондуит-стрит. Салли сразу же узнала выставленные в витринах работы Джонса, Кэмпбелла, Взенски, Фринка и Паолоззи, после чего совсем упала духом и не осмелилась толкнуть входную дверь какой-нибудь из галерей.

Вечером девушка вернулась домой совершенно измученная, свою папку она за все это время так ни разу и не открыла. Салли впервые осознала, каково приходится автору, выслушивающему отказ за отказом. В ту ночь она не смогла уснуть. И пришла к выводу, что должна узнать правду о своих работах, какой бы оскорбительной она ни оказалась.

Следующим утром Салли вновь поехала в Лондон, но на этот раз направилась на Дьюк-стрит. Ее не интересовали галереи, выставлявшие старых мастеров, фламандские натюрморты и английские пейзажи. Пройдя пол-улицы, она свернула направо. Прошла еще немного и наконец остановилась у галереи Саймона Буше: там были выставлены скульптуры покойного Сидни Харпли и картины Мюриэль Пембертон, чей некролог она видела в «Индепендент» буквально несколько дней назад.

Собственно, мысль о смерти и привела ее к галерее Буше. Возможно, им нужен какой-то молодой автор, пыталась она убедить себя, кто-то, у кого вся карьера впереди.

Она вошла в галерею и очутилась в огромном пустом зале, в окружении акварелей Пембертон.

— Вам помочь? — спросила молодая женщина, сидевшая за столом у окна.

— Нет, спасибо, — ответила Салли. — Я хотела просто посмотреть.

Девушка скользнула взглядом по папке Салли, но ничего не сказала. Салли решила, что сделает круг по залу и затем спокойно удалится. Она внимательно разглядывала выставленные работы. Все они были хороши, очень хороши, но Салли верила, что она сможет рисовать не хуже, дайте только время. Кстати, интересно было бы взглянуть на работы Мюриэль Пембертон той поры, когда она была в возрасте Салли.