Григорий Терещенко - Гранит

Бегма пожал плечами, ничего не ответил.

Мимо них, ревя моторами, поднимались в гору машины с камнем. Одна, вторая... Бегма погрозил им кулаком, потом оглянулся на Комашко. Выражение его лица не понравилось мастеру. Да и тон, каким были сказаны последние слова, его покоробил. Но ответить не успел.

— Я тебя разыскивал вот для чего, — меняя тему разговора, сказал Комашко. — Когда говорили о том, чтобы устроить Марину в лабораторию, я забыл тебя предупредить, что иногда она будет ездить в командировки.

— Надо так надо.

— Придется эти дни холостяком побыть.

— Я к этому привычный.

— Из Одессы пришла рекламация на большую засоренность щебня. Зевнули мы. Надо ехать защищаться.

— А сможет она что-нибудь там сделать?

— Не одна поедет. С инженером-лаборантом. Может, и мне придется съездить. Дело слишком серьезное. Но ей только анализы надо будет сделать на месте.

Ночью Комашко и Марина выехали в командировку.

Григоренко разделся в прихожей и хотел уже пройти в свою комнату, как вдруг распахнулась входная дверь и ворвался Белошапка, взъерошенный, похожий на разъяренного медведя.

У Сергея Сергеевича сердце екнуло в недобром предчувствии. Он знал Остапа Белошапку как спокойного, уравновешенного человека, а сейчас... Если что случилось, мог бы доложить на предстоящем утреннем совещании. Но, видимо, стряслось что-то совсем необычное. На карьере — как на войне, все может произойти. Повсюду механизмы, строгий ритм, зазевался — в беду попал. В карьере смотри в оба. И за все в ответе он — директор.

Григоренко пропустил прораба в комнату, прошел за ним.

— Что случилось, Остап Вавилович?

Белошапка остановился и с возмущением чуть ли не крикнул:

— Лисяка до полусмерти избили... Без памяти он, в больнице!

Сергей Сергеевич от неожиданности замер. Потом, придя в себя, резко спросил:

— Кто? Когда?

— Неизвестно... Какой-то водитель подобрал его за городом.

Григоренко мысленно прикидывал: кто же мог это сделать? Конечно, враги у Лисяка есть: в первую очередь прежние дружки, с которыми он порвал. Не исключено, что и новые появились... Нет, Конопля вряд ли на такое пойдет. Скорей всего, это старая бражка не простила ему показаний на суде. После суда прошло уже пять месяцев, и директор успел узнать Лисяка получше. Он расположился к этому парню. Кое-кому ставил его даже в пример. И вполне заслуженно. Плохи дела были на стройке завода вторичного дробления, так Лисяк сам попросился туда. Освоил строительную специальность. Возглавил звено каменщиков... А ведь каким был недавно... Даже вспоминать не хочется.

— Нет, этого так оставлять нельзя, — произнес Григоренко,— мерзавцев надо найти. Поехали, Остап Вавилович, к Лисяку. Где он?

— В третьей больнице.

На табуретке у кровати Лисяка сидел следователь и дотошно его расспрашивал.

— Скажите, какой голос у высокого? Он не картавит?

— Нет, не картавит.

— Как он был одет?

— В синей телогрейке, двое других — в осенних темных пальто.

— Четвертый выходил из машины? Его голос вы слышали?

— Нет, не выходил. Даже когда я убегал, он не побежал за мной. И голоса его я не слышал.

— Поймите, мне необходимы малейшие подробности. При розыске преступников любая мелочь может стать главным звеном. А оно, в свою очередь, позволит вытянуть всю цепочку фактов, необходимых для следствия. Очевидно, того — четвертого — вы хорошо знаете, иначе зачем бы ему скрываться? Правильно? Автомашину мы нашли. Но она краденая — ее похитили со двора гостиницы. Машину бросили за Нефтехимстроем. Значит, преступники, скорее всего, оттуда. Не исключено, конечно, что и на ложный след наводят... Кстати, Самохвал в это время в кино был. Даже клочок билета нашел в кармане. И кинофильм помнит. Но его сбрасывать со счетов тоже нельзя... Слушай, Ростислав Романович, а не могли это сделать люди с комбината? Со строительства? Вы там с Сабитом Наримановым кое-кому, говорят, поприжали хвосты...

— Сейчас на комбинате мало плохих людей, — перебил следователя Лисяк. — Если говорить о них, то в том числе надо и обо мне...

— Ну, ну, незачем на себя напраслину возводить.

— А вам известно, кем были «лисяковцы» на карьере всего год назад? Хулиганы, воры, прогульщики, вымогатели...

— Как, как? «Лисяковцы»?

— Бригадиром я у них был. Вот и прижилась такая кличка для всей этой братии. Я в большом долгу перед государством, перед настоящими людьми. По правде говоря, мое место еще там, за решеткой. Вот о чем часто думаю. Даже в судьбу стал верить. Напаскудил — все равно отвечать придется!