Григорий Терещенко - Гранит

— Вы брали гранит из двух блоков?

— Из двух.

— Возьмите еще из третьего. Потом будем решать. Или, может, у вас уже есть какое-нибудь решение?

— Думаю, что решение возможно одно из двух. Первое — разрабатывать карьер порохом, пока не кончится гранит, пораженный микротрещинами. На это, думаю, уйдет не менее трех месяцев. Второе — в каком-нибудь блоке вести разрезную траншею с тем, чтобы обойти гранит с микротрещинами. С этой работой, пожалуй, справимся за месяц-полтора. Но, правда, вначале фронт работ будет узким. И вскрышные работы большие. Придется вывозить много грунта. Осилим ли мы это?

Григоренко прикинул: для того чтобы вывезти грунт с площади двухсот — трехсот квадратных метров, разрабатывая уступ двадцатиметровой высоты, потребуется ежедневно до пятнадцати одиннадцатитонных «КРАЗов». А их на всем комбинате только двадцать. Да... грунт придется смывать гидромониторами. Но где достать два километра труб большого диаметра? ..

— Сережа, что случилось? Опять неприятности? — подавая завтрак, спросила Оксана.

— Полный провал, Ксанка! Заброшенный карьер оказался в микротрещинах.

— Что же решили делать? На валунах ведь долго не продержитесь.

— Придется держаться.

— Ты сам, Сережа, виноват. От изготовления плит надо было отказаться. Передали бы другому комбинату. Провалишь это задание — тебе первому достанется. Брал бы пример с Лотова. Ему тоже навязывали плиты. Громов проходу не давал. Но Лотов... Нет, он не отказался. Нет. Он просто передал все дела проектной организации. Пускай, мол, она решает. Ведь он исполнитель. И все отвязались. Дело не стоит на месте, проблема разрабатывается. Правда, проектная организация свое решение выдаст не раньше чем через год-другой, зато ответственность будет нести она...

«Странно рассуждает жена, точно так же, как когда-то Комашко. Откуда это в ней? Раньше она была другой».

— Ну знаешь...

Больше Григоренко не сказал ни слова, вовремя сдержался.

— Что ж, договаривай, договаривай!.. — Брови у Оксаны сошлись в одну линию. Глаза стали темно-серыми, колючими.

Сергей Сергеевич впервые вышел из дома, не поцеловав жену. «Надо бы позвонить ей, — думал он по дороге.— Нельзя так. Это свинство с моей стороны». Но вскоре мысли его снова вернулись к производству.

«Где достать трубы? Ничего не поделаешь: придется звонить в Москву».

Москву дали после десяти. У телефона был заместитель начальника главка Егоров.

— Я к вам с просьбой, — начал Григоренко. — Комбинату срочно нужны трубы большого диаметра.

— Обратитесь в отдел снабжения, — ответил Егоров. — Что там у вас случилось?

— Вскрышу для нового карьера решили снимать гидромониторами.

— Что же вы раньше молчали? Заявку подавали?

— Заявки на металл и конструкции на этот год представили еще в мае прошлого года. А задание на выпуск плит получили в конце декабря. Но мы и сами виноваты. Думали, продержимся в старом карьере, а там гранит оказался с микротрещинами. Вот и приходится его расширять.

— Так... Трубы сможете получить в лучшем случае в четвертом квартале. Постарайтесь найти на месте.

— Но трубы-то — фондируемый материал...

— А щебень? Щебень тоже фондируемый...

Положив трубку, директор соединился с начальником отдела снабжения.

— Лев Давидович, дорогой, ищите трубы!

— Сергей Сергеевич, трубы не запчасти, разве их найдешь? — взмолился Файбисович. — Кто же их даст?!

— Постарайтесь, как никогда. Надо. Очень надо!

Недобрую весть принесла в управление инженер по технике безопасности Килина Назаренко. Едва переступив порог бухгалтерии, она сообщила:

— Слышали, опалубка на подкрановой балке поползла.

Назаренко сказала это таким тоном, что трудно было понять, огорчена она или довольна.

Да, собственно говоря, чего ей огорчаться. Она не прораб, не мастер и не бригадир. Пускай Сабит локти кусает, если недоглядел. Конечно, она теперь пройдет по всем участкам и настрочит предписания по технике безопасности. А копии передаст главному инженеру, иначе говоря — «доведет до сведения».

— Что?! Совсем поползла?

— Совсем.

— Что же теперь будет?

— Арнольд Иванович, — перебила всех Юлия Варфоломеевна,— так и говорил, что дело этим закончится. Должности позанимали, а знаний-то никаких!

Юлия Варфоломеевна произнесла это как давно известное. Словно она знала, что опалубка рухнет. Словно об этом предупреждала и раньше, но ее никто не послушал.