Григорий Терещенко - Гранит

— Что, убегаешь? — закричал ему вдогонку Марченко.— Ха-ха! Струсил!..

Григоренко поднялся до третьего этажа, остановился. Что это он действительно удрал, как мальчишка... Ну, а что остается делать? Стоять и выслушивать упреки пьяного... И вообще, в чем его вина? При чем здесь он, если у них не сложилась семья?

Григоренко с силой обхватил руками узенькие перила, взглянул вниз. Марченко все еще стоял там.

«Что же это? Неужели он и дальше будет бесцеремонно вторгаться в нашу жизнь?»

Новый начальник горного цеха Валерий Ильич Борзов разыскал Григоренко на строительстве. Обычно все завидовали спокойствию и рассудительности Борзова. Но сейчас он был разгневан. Таким Григоренко его еще ни разу не видел.

— Сергей Сергеевич, я так работать не могу! — округлил Борзов и без того большие глаза. — Вы только посмотрите. — Он развернул утвержденный наряд на взрыв. — По моим расчетам, должно быть заложено восемнадцать тонн взрывчатки, а Комашко исправил на пятнадцать. У меня — по точному расчету, а у него — с потолка! Это же опытный взрыв! Я головой за него отвечаю!

— Но главный инженер чем-то мотивирует исправление? — спросил Григоренко.

— На свою интуицию ссылается. Мол, по опыту знает, что слишком много взрывчатки... Отвечать, дескать, придется, если разлетится. А куда он, гранит, разлетится, если подрываем коротко-замедленным методом в зажатой среде?! И второе — подрываем четыре ряда скважин, а раньше подрывали только два. Ведь с каждым рядом дробление улучшается. На передовых предприятиях подрывают и пять рядов. А он ссылается на учебник двадцатилетней давности!

Григоренко был поставлен в тупик. Отменять исправления Комашко не годится. Он — главный инженер комбината и должен утверждать расчеты на взрывы. Директор может это делать только в отсутствие главного инженера. Отменить решение Комашко сейчас — значит подорвать его авторитет. Но и начальник цеха Борзов — не Прищепа, которому можно было исправлять расчеты без объяснения. Новый начальник горного цеха — без пяти минут кандидат технических наук. В апреле защита. Борзов все новинки знает, не только наши, но и зарубежные.

— Нет, Валерий Ильич, отменять решение главного инженера я не могу.

— Тогда, Сергей Сергеевич, — спокойнее проговорил Борзов, — мне в горном цеху делать нечего. Правда, мой испытательный срок закончился... Но я сам подам заявление. Как говорится, по собственному желанию.

«Так я тебя и отпущу, — усмехнулся про себя Григоренко.— Ты еще и меня многому научить должен. По правде говоря, увлекся я строительством, автоматизацией, а горные работы на второй план отошли. Лишь «Горный журнал» листаю. А главный инженер и вправду прошлым багажом живет».

— Зачем же горячиться. Докажите главному инженеру правильность расчетов, и он отменит свое решение.

— А если не отменит? Заявляю официально, тогда я взрывать не буду!

«Может, позвонить все же главному инженеру,— подумал Григоренко, — посоветовать, чтобы разрешил провести взрыв по расчетам начальника цеха. Это же экспериментальный взрыв...»

Сегодня утром Люба пришла на работу рано — двадцать минут восьмого. Управление начинало работать в восемь. Но, открыв дверь, Люба увидела в комнате нормировщицу Зою Белошапку. На столе перед ней лежало зеркальце с отбитым уголком. Неизвестно, кто принес его в планово-производственный отдел. Им пользовались все женщины. Особенно часто перед ним прихорашивались девушки.

— Здравствуйте, Зоя Степановна! — поздоровалась Люба. — Что это вы рано пришли к нам?

— Здравствуйте! — ответила Зоя и отвела глаза.

По ее встревоженному виду Люба поняла, что предстоит необычный разговор. Но о чем?

Подождав, пока Люба сняла пальто, Зоя начала:

— Любочка! Конечно, не мое это дело, ты меня извини. Но я решила поговорить с тобой, вернее — предупредить. Про тебя по комбинату нехорошие слухи поползли. Ты же девушка, а с женатым мужчиной по ресторанам ходишь, на машине вместе ездишь.

— С кем это? Не с Григоренко ли?

— В его кабинете часами просиживаешь, — словно не слыша, о чем сказала Зинченко, продолжала Зоя.

— Ну и хожу, — едва сдерживаясь, ответила Люба.— Просиживаю. По делу. Кого это так беспокоит? Кого касается?

«Кто же эти сплетни распускает? — закусила губу Люба. — Когда это я в ресторане с ним была? Не было этого! Подвозить на машине подвозил. Но он многих подвозит, если есть свободное место. Не Юлия Варфоломеевна ли такие «новости» по комбинату разносит?!»