Григорий Терещенко - Медсанбат

— Передайте об этом Травинскому.

— Я ему уже доложил, он к вам послал.

— Ну, тогда вступай в должность связного.

— А может, я лучше стрелком в первые окопы?

— Отставить разговоры!

— Есть быть связным!

Шевченко уже как бы видел противника, который, преодолев десять-пятнадцать километров незащищенной полосы, не остановится и пойдет дальше, разведав нашу оборону, попытается ворваться в село или обойти с флангов. У медсанбата нет резерва. Чем он усилит то место, куда ударят фашисты? Придется снимать с других участков.

А тем временем он там и ударит. Немец не дурак. Драться! До последнего вздоха драться! А пока есть время, надо готовиться к бою. Эх, самим бы атаковать противника! Но какими силами? Да и выводить отсюда медсанбат и роту химиков опасно.

Шевченко приказал старшему лейтенанту, командовавшему ротой химиков, прибыть на стык подразделений.

— Ох уж этот сухой паек, — услышал, лейтенант голос Широкой. — Вроде и не было обеда. Как только дотянуть до ужина?

Копейкин чуть отстал и посоветовал Анке:

— Ты сухарей не жуй, а кусками глотай. Тогда они будут медленно разбухать, и есть долго не захочется.

— Спасибо за совет, при случае воспользуюсь.

Какие только мысли не приходили в голову капитана Криничко, пока он возвращался из штаба дивизии. Он понял, что там паника. Командир дивизии растерялся. С одной стороны, ему приказано, несмотря на окружение, наступать и брать новые населенные пункты, с другой стороны, он понимал, что наступать сейчас нет никакого резона, пока не будет разорвано кольцо окружения. Его соединение только успело занять позиции дивизии, которая должна была отойти на формирование. Тылы растянулись. Часть полковых подразделений оказалась оторванной.

Криничко вспомнились слова комиссара дивизии: «В окружении действуйте более самостоятельно. Умейте быстро передвинуться, свернуться, а может быть, и самостоятельно с оружием дайте отпор. Ничего не поделаешь окружение. А главное — берегите людей».

На долю капитана Криничко выпало еще одно окружение. Но то было лето. А сейчас лютая зима.

Вспомнился приморский город. Не сразу он пал. И тогда, когда в городе были немцы, горстка бойцов и командиров, забравшись в окопы, сделанные в береговом ракушечнике, вела бои. Надежда была на то, что за ними придут суда и вывезут. На третий день утром, когда еще не рассеялся туман, подошли катера. «Ура! Ура! За нами пришли!» — раздались возгласы, и бойцы стали выбираться на берег. Но радость была преждевременной: по ним ударили прямой наводкой немецкие пушки. Со стороны моря бойцы оказались уязвимыми.

Как только скрылись катера, наступило горькое затишье, больше половины бойцов и командиров погибло.

В братской могиле здесь были похоронены пятьдесят семь человек.

Постояли молча, опустив головы, разошлись.

— Командиров прошу ко мне! — произнес майор. И когда его окружили двенадцать командиров, он сказал: — Последняя надежда у нас лопнула. Никакие корабли за нами не придут. Это факт! С наступлением темноты будем группами пробиваться к своим.

А ночью, когда они выбирались из окружения, случилось самое страшное: на Криничко и его товарищей набросились немцы.

— Хальт! Хенде хох! — раздалось со всех сторон.

«Все. Плен!»

«Ничего, — подбадривал его майор. — Не падай духом. Сбежим! Входи в роль повозочного. Ясно? А я повар!»

— Шнель! Шнель!

Утром их погнали на вокзал и втолкнули в товарный вагон.

Каждому бросили по брикету пшенной каши.

— Что за пополнение? — захныкал толстячок. — И так дышать нечем. Как сельдей в бочке!

— Терпи, папаша, атаманом будешь!

— Хоть бы, сволочи, воды дали на дорогу.

— Хорошо, хоть пшенку дали да две параши на вагон. А снаружи уже набрасывали засов.

— Куда же они нас?

— Может, в самую Германию?

— Да мы же в дороге передохнем.

— Надо было лучше драться!

— А сам-то ты как сюда попал? Штык в землю?!

— Меня контузило...

Эшелон тронулся.

— Будем, товарищи, готовиться к побегу, — сказал майор.

— Вы что! — простонал толстячок. — Погубите себя и нас. Узнают немцы, всех расстреляют!

— Заткнись, гад! — сказал Симко, который попал в плен вместе с капитаном. — Через таких, как ты, подлецов, могут и дознаться.

— Свяжите его, заткните глотку и под нары! — крикнул Криничко. — У кого есть нож?

— У меня маленький, перочинный, — ответил Симко.

— И у меня. Я припрятал, только что это за нож...