Григорий Терещенко - Медсанбат

Раненый снова застонал.

— Потерпи, милый, скоро медсанбат...

— И поплакать некому, — вдруг сказал раненый. — Моя там...

Наталья поняла, что его родные остались в оккупации. Может, и жена есть. Но тут же отбросила эту мысль. Лейтенант молоденький, только из училища.

— Не печальтесь, — наклонилась к нему девушка. — Все будет хорошо.

А Фирсанов нажимал на газ. Машина шла быстро. Мотор работал исправно, пощелкивали только клапаны. Конечно, не мешало бы подрегулировать сцепление, чуть переставить зажигание, но когда? В гражданке он не выезжал в рейс без твердой уверенности, что машина его не подведет. Лучше поработать несколько лишних минут в гараже, чем стоять в дороге. Но то была гражданка, а это война. Сегодня он собирался с часок повозиться с машиной, но налетел сержант Фролов:

— Собираешься, как на свадьбу! — крикнул он.

Сержант Фролов любил подтрунивать над Петром, но сам его уважал. Машина у Фирсанова хоть и скрипит, и стучит, но безотказно работает.

«Подарю трофейный ножик Куваеву, поможет, — думал Петр. — Один работаю на ней, не с напарником, не на кого сваливать».

Где-то раздались взрывы. Шевченко выглянул из кабины: так и есть — «фокке-вульф». Что же делать? Приказать прибавить скорость? Остановиться? Но в кузове раненые. Эх, было бы лето, свернул бы в лесок. Сейчас с дороги не свернешь, снег по пояс. А, что будет, то будет, поедем быстрее.

— Нажимай на газ! — приказал лейтенант.

И Фирсанов послушно прибавил газ. Из-за шума мотора он услышал трескотню пулемета, и что-то горячее прошило ему грудь. Он сбросил газ и потерял сознание. Полуторка тут же ткнулась радиатором в снег.

— Давай! Давай! — кричали из кузова. — Ну, что же ты!

— Наталка, скорее сюда! — позвал Шевченко.

Трикоз выпрыгнула из кузова и поспешила к кабине. Фирсанов беспомощно лежал на руле. Она прислонила его к стенке кабины, одним мигом расстегнула шинель, Шевченко маленьким перочинным ножом располосовал гимнастерку. Открылась страшная рана.

— Петечка, родимый! Что же он, гад, с тобой сделал?! — запричитала Наталья.

«Не иначе, как разрывная пуля!»

— Кровь! Кровь остановить! — почему-то закричал Шевченко, будто сестра не знала, что это сейчас самое главное.

— Я же бинтую, бинтую, — отозвалась Трикоз.

Наконец Фирсанов вздохнул, открыл глаза. Хотел, видимо, подняться, но не смог, только застонал. Наталья заплакала, потом начала целовать его закрытые глаза. Губы Фирсанова снова зашевелились.

— Наташа, — чуть слышно простонал он.

— Я тут, с тобой, родимый! — горячо прошептала девушка.

— Где шашка? — вдруг опомнился Шевченко. — Где дымовая шашка?!

— Наверно, под сиденьем.

А самолет, видно, «свободный охотник», снова разворачивался.

Лейтенант поджег дымовую шашку и бросил рядом с машиной.

— Все немедленно в кузов! — Сам прыгнул на сиденье, захлопнул дверку кабины.

Петр медленно повернул голову в его сторону. В глазах, под приподнявшимися веками, мелькнула искра сознания.

— Наташа, бери Петра на колени, сейчас быстро поедем! — сказал лейтенант, как только самолет скрылся.

Шевченко сел за руль. В кузове звякнуло ведро. Санитарную полуторку трясло, покачивало из стороны в сторону, подкидывало на ухабах. Поскрипывая на крутых поворотах своим фанерным верхом, она неслась и неслась вперед...

Хоронили Фирсанова на второй день вечером на окраине села. Падал редкий снег. Все уже ушли, а Наталья еще долго стояла у черного холмика.

— Пойдем! — взял ее за руку Копейкин. — Мертвых не воскресишь... А нам пора ехать за ранеными.

Дивизия наступала, отбрасывая фашистские войска на новые рубежи. И снова предстоит передислокация. Начсандив собрал весь командный состав. Говорил он тихо, но четко. Из его слов все поняли, что, возможно, впоследствии придется разворачиваться не в населенном пункте, а прямо в лесу. Враг жег села. Тут же начсандив передал наряды на большие палатки, спальные мешки, печки.

Отпустив всех, начсандив приказал Шевченко остаться.

— Доложите о состоянии автотранспорта, — обратился к нему военврач первого ранга Антонович.

Шевченко стал докладывать.

— А где же ваши водители из разбитых машин? — прервав его доклад, спросил начсандив.

— Один на трофейной легковой. Куваев и Агеев на ремонте. Помкомвзвода я тоже освободил от машины. Позавчера похоронили водителя Фирсанова.

— А через медсанбат не проходят раненые шоферы?

— За все время только три из автороты. Но они уже вернулись в свои подразделения.