Григорий Терещенко - Медсанбат

— Ну и что?

— Позавчера еще был в Борщеве, пленных в школе забрал, а сегодня уже ранен.

— На войне же мы, Алена,

— Я о нем тогда подумала, что тыловик…

— Бывает.

— Да, чуть не забыла. Ольгу помнишь?

— Какую?

— Дочь той хозяйки, где ты квартировал?

— А что? — нахмурился Павел.

— Мужа ее ранило, к нам привезли.

— А откуда ты его знаешь?

«Ох, эти женщины! — подумал Шевченко. — Она даже мужа Ольги знает. Может быть, с Ольгой разговаривала? Что это, женская любознательность, ревность?»

А мы с Анкой Широкой на свадьбу ходили. Он приметный такой из себя. Старший лейтенант. Да и она статная, крепкая. На ней нарядное белое платье, шелковые ленты. Как на настоящей свадьбе!

— Где он сейчас? — перебил Аленкин рассказ Павел.

— В помещении послеоперационников.

«Надо написать Ольге письмо, — подумал он. — Ведь совсем рядом Андреевка, каких-нибудь восемьдесят километров».

— Ну, я побежала, вечером зайду, — улыбнулась Аленка.

«Хорошо, что сказала о муже Ольги».

Только Алена ушла, связной на порог:

— Вас комбат вызывает.

Шевченко поспешил к Травинскому.

— Какое настроение у Анатолия Львовича? — весело спросил Павел у выходившей из комнаты комбата Зины Журавлевой.

— В настроении, — улыбнулась старшая сестра.

Увидев Шевченко, Травинский, точно задиристый петух, забегал по комнате, боком-боком наскакивая на него.

«Вот это в настроении».

— Что же это получается?! И половины раненых не можем вывезти из санитарных частей полков? Сколько об этом можно говорить?! Сейчас звонили из третьего полка, сегодня там была только одна машина.

— У нас четыре полуторки на профилактическом ремонте, — начал было Шевченко. — Я же согласовал с вами. Остальные все в рейсах.

— Какой там ремонт?! Немедленно пошлите в этот полк еще три-четыре машины!

— Есть! — ответил лейтенант. — Можно идти?

— Идите!

«Ну неужели нельзя было по-человечески отдать приказание! — сердился Шевченко. — Обязательно крик. Была отдушина, поставили на ремонт машины, теперь назрела необходимость увеличить. Так зачем орать?»

Когда Шевченко пришел на колхозный двор, там стояло пять полуторок. Возле трех никого не было. Фролов, Судаков и Куваев копались у машины Фирсанова. Тут же стояла полуторка Ивана Копейкина.

— Что с ней?

— Да вот смотрите, — в руках сержант Фролов держал маленький болт. — Кто-то сунул в блок цилиндров во время ремонта. Пропал теперь двигатель. Всю поршневую надо менять!

Может, вы, товарищ Куваев, по неосторожности уронили? — спросил лейтенант.

— Нет, нет! Да я и не держал вчера такого болтика!

— А кто подходил?

— Мы разбирали двигатель вдвоем с Судаковым, по зевак много собралось.

— А вы припомните.

— Ну, кто? Фирсанов, Агеев, Кукольник... Да многие были. Санитары и те подходили.

— У вас, товарищ Куваев, не ремонт, а настоящее сборище.

— Да кто ж мог подумать? Вроде все свои люди.

— Свои? Вот тебе и свои! А из третьего полка жалуются, что раненых не возим.

— Правильно жалуются, — ответил Фролов. — Кукольника машину танк зацепил. Кузов надо ремонтировать. Не разберешь, кто виноват. Вдвоем не могли разминуться.

— А где раненые с его машины?

— Сопровождающая определила их в какой-то дом. Я послал за ними автомашину Агеева. На буксире притащат и автомашину Кукольника.

«Хорошо иметь такого помощника», — подумал Павел.

— А водитель Копейкин где?

— Спит.

— Придется разбудить.

— Пробовали, не получается, беспробудным сном спит. Фирсанов пошел заваривать чай. Шайхутдинова посоветовала: говорит, стакан крепкого чая как рукой снимет сон. Чифирь по-ихнему.

— Давно спит?

— Да нет, минут сорок.

Шевченко пошел в избу, где жил Копейкин. Придется ему ехать в третий полк. Машину поведет он, а Копейкин пусть подремлет в кабине.

Копейкин открыл один глаз, другой.

— Сейчас поеду, товарищ лейтенант, только конденсатор у меня вышел из строя... Эх, какой я сон не досмотрел! С дочкой учительницы на базаре встретился...

— Сон! Сон! А как же вы доехали без конденсатора?

— Как? В стогу соломы мышь поймал и доехал.

Шевченко пожал плечами.

— Конденсатор мы с другой автомашины снимем. В кабине сон досмотрите, я буду за рулем.

Дивизия с упорными боями продолжала гнать фашистов, освобождая города и села. Об их соединении уже дважды говорилось в сводках Совинформбюро. На своем пути гитлеровцы жгли все, что попадалось под руку. Земля превращалась в пустыню. По шестнадцать-двадцать часов водители санитарных полуторок не выпускали из рук баранки. И когда голова водителя падала на руль, в машину садились лейтенант или сержант Фролов. Вчера Шевченко был вынужден ехать с Иваном Копейкиным, сегодня он в машине Петра Фирсанова.