Георгий Черчесов - Испытание

А тем временем Зарема, считавшая себя вдовой, родила сына, которого назвала Тамуриком, и прошла муки ада, чтобы его вырастить. Потом дороги Мурата и Таймураза разошлись. Мурат не мог усмирять себя, когда видел несправедливость, вмешивался в чужие дела, и это оборачивалось для него страданиями, Таймураз же хотел добиться успеха любыми средствами и отказался продолжать поиски праведного счастья совместно с Муратом. Это случилось на ферме Роллинса. Убедившись в том, что случайно стал штрейкбрехером, Мурат покинул ферму. А Таймураз остался.

— А что дальше произошло с Таймуразом на ферме мистера Роллинса ты не знаешь?! — торжествующе заявил Бабек.

— В сценарии этого нет — признался Майрам.

— Хочешь узнать? — Бабек Заурбекович, покосившись на дверь, быстро сказал: — Первая глава книги готова. Сосед вчера принес исправленную, отпечатанную. Она там, — кивнул он на прикроватную тумбочку. — В верхнем шкафу. Бери домой. Почитай… Она поможет тебе в работе над ролью… Да, — вспомнил он. — Там начинается с мистера Тонрада. Это чужестранец-путешественник, что случайно оказался в Хохкау в тот самый вечер, когда Таймураз и Тотырбек совершили похищение Заремы.

…Перед сном Майрам раскрыл папку и стал читать…

…Тонрад пробивался к входу сквозь толпу зевак и репортеров, когда его узнал фотокорреспондент из «Нью-Йорк тайме». Обдав Тонрада вспышкой магния, он закричал на всю толпу:

— Вы будете защитником Великого убийцы?! Сенсация! Я так и назову свой репортаж: «Очередная причуда мистера Тонрада».

— Почему причуда? — удивился Тонрад.

— Ну как же! Кто еще станет защищать Великого убийцу?!

В огромных коридорах шаги Тонрада отдавались воспоминаниями шестилетней давности, когда он впервые появился в этих степах Дворца правосудия и шел с гордой радостью достигнутого успеха. Тогда страстным желанием было походить на своего учителя и шефа мистера Притла. Если бы тогда кто-нибудь ему сказал, что наступит время, когда он будет с отвращением думать об этом здании и станет избегать своего любимца и идола, Тонрад не стал бы разговаривать с человеком, посягнувшим на святая святых его надежд и чаяний. Но уже через три года с глаз его слетела пелена, мистер Притл обрел совершенно другое, свое истинное обличье, и Тонрад стал с отвращением думать о своей профессии. Для этого надо было случиться, чтобы он выступил защитником дела, обвинение в котором представлял его учитель. И все тайные пружины, которыми манипулировал шеф, вдруг стали отчетливо видны, как и суть их борьбы, заключавшаяся в том, кто ухитрится одержать верх в схватке обвинения и защиты, кто выиграет поединок.

Горечь, горечь, горечь, — и с ними страдания, нравственные и физические, обрушились на молодого, подающего большие надежды адвоката. Но не первое поражение, как думали более опытные коллеги Тонрада, явилось причиной его замкнутости и нежелания браться за новые дела, а внутренние муки при мысли, что все твои праведные мечтания неосуществимы, что во Дворце правосудия меньше всего думают о справедливости. Бессилие, что овладевало им, когда он провожал глазами опечаленных приговором его подзащитных, ни в чем не повинных жертв неправомерности и ухищрений верткого, хитрого Притла, эта немощность утвердить правду отравили его сознание и заставили бежать из серого здания.

Приближаясь к кабинету, берясь за замысловатые нарезные дверные ручки, мистер Тонрад чувствовал, как весь он вновь напрягся, мысленно ведя давний, безмолвный спор со своим учителем.

Секретарши не было в приемной. Тонрад вспомнил о своей вине перед мисс Мэнфи, которую он должен был поставить в известность о своем намерении отправиться в Европу, чтобы заняться наукой. Но разговор не состоялся, и вина в том огромного здания, в которое он поклялся больше не входить. И это хорошо, что Мэнфи нет в приемной, ибо один ее взгляд заставил бы Тонрада потерять уверенность в себе, а ему надо предстать перед Притлом сильной личностью, человеком, познавшим жизнь и ее проявления в обществе. Он рано радовался отсутствию Мэнфи, ибо первое, что ему бросилось в глаза, когда он открыл дверь в кабинет Притла, были стройные ноги с бесстыже оголенными коленками, что выглядывали из-под стола, на котором стояла пишущая машинка. Он видел, как вздрогнули эти ножки при скрипе двери, как секретарша старалась освободиться от объятий Притла, стоявшего за ее спиной. Тонрад улыбнулся в ответ на свирепый взгляд учителя, не успевшего убрать свои руки с прекрасных плеч девушки. Развязно плюхнувшись в кресло, Тонрад беззаботно улыбнулся: