Георгий Черчесов - Испытание

Майрам устал. Но как отказать Илье? Илье, который так много для него сделал? Который опекал Майрама с первого дня его работы в парке…

Майраму повезло, что он попал сменщиком к Илье. В первый день его работы Илья, выяснив после двух-трех вопросов, что Майрам впервые садится за руль такси, несмотря на усталость, после полной смены отправился вместе с новым напарником в рейс. И добрых два часа показывал Майраму, где ему лучше стоять, чтоб поскорее поймать пассажиров, как прикидывать маршрут, чтобы выбрать короткий путь, и такой, где мало светофоров. И на второй, и на третий день Илья вновь усаживался рядом с Майрамом и постепенно раскрывал ему многочисленные секреты своей профессии и ухищрения, с помощью которых дневная выручка может превысить плановую. Он был не проста вежлив с пассажирами, он был доброжелателен, помогая и сесть, и уложить багаж, с ними обсуждал погоду и жгучие проблемы приезжих, где и что купить. Иногородцам он показывал достопримечательности, расположенные по маршруту, помогал ориентироваться в городе, даже оказывал содействие в устройстве в гостиницу, конечно, не в отель «Владикавказ», который находится в ведении «Интуриста» и в который без заранее заказанной брони не стоило и носа казать, потому что он, отделанный современными панелями, обставленный новейшей мебелью, богато оформленный офортами, и в ресторане которого подавались европейские и национальные блюда, был всегда переполнен. Илья не скрывал от командировочных, что все именно так и есть во «Владикавказе», но не советовал терять времени даром, а отправляться в гостиницы «Кавказ», «Терек» или, если есть желание жить на лоне природы, в мотель «Дарьял», откуда десять минут ходьбы до знаменитого ущелья, по которому путешествовали Пушкин, Лермонтов, Горький и даже, по слухам, Дюма-отец. Между прочим, Илья не забывал сообщить и о том, что «Дарьял» — арабское слово и означает «Ворота алан», а аланы, как известно, были предками осетин. Все-то он знал, обо всем рассуждал и рассказывал интересно и убедительно. И это делалось не ради чаевых; более того, Илью оскорбляло, если ему бросали фразу: «Сдачи не надо»…

Вначале Майрам решил, что заботливость Ильи оттого, что Николай Николаевич распорядился помочь ему поскорее освоиться. Но вскоре убедился, что это не так. В Илье улавливались те черты, которые не идут от команды свыше. Чего стоило Илье проявить внимание к Майраму, новичку стало ясно, когда он познакомился с семьей своего напарника. Как-то Илья в выходной пригласил Майрама к себе в гости. Сам он очень спешил домой: жена поехала к родителям в Архонку, и дети без присмотра. Позже выяснилось, что дело не в детях. Майраму и самому хотелось посмотреть, как живет Илья. Дети вели себя довольно спокойно и не должны были вызывать беспокойства у отца. Сын Петя был уже в шестом классе, дочь Марта — в четвертом. «Я тебя с отцом познакомлю», — сказал Илья, и они прошли во внутреннюю комнату, окна которой были затемнены. Отец Ильи не спал и явно обрадовался гостю. Илья распахнул шторы, и Майрам увидел лежащего на диване, укрытого пледом до подбородка, давно не стриженного, но тщательно выбритого пожилого мужчину. Глаза его заинтересованно и весело ощупывали гостя. «Ты и есть Майрам?» — спросил Бабек Заурбекович, и Гагаез удивленно оглянулся на Илью: неужели тот разговаривал с отцом о нем? Напарник весело кивнул ему и сказал: «Отец у меня большой любитель потолковать. И тебе скучать не придется. А я тем временем похлопочу об ужине». Он ушел на кухню, а Майрам через полчаса уже все знал о Бабеке Заурбековиче: и о том, как он видел из Хохкау бомбежку Алагира, о том, как возвратился домой с фронта инвалидом, как семь лет назад умерла жена — от повышенного давления. «Из-за меня извелась» — горько пояснил Бабек Заурбекович, и о том, как Илья решал вопрос, как быть с отцом.

— Да, сыну с невесткой много мук несу, — с горестью сообщил он. — Оба они с утра до ночи на работе, у них двое ребятишек, а тут еще со мной одна морока. Я ведь совсем беспомощный. Подай то, подай это. Кому такое в радость? — И тут же сердечно признался: — Заикнулся было о Доме инвалидов, так Зина такой скандал мне учинила… — Заулыбался довольный. — Да и то правда, там и трех дней не пожил бы. Не потому что плохо, душе было бы тоскливо: при родном сыне да в богадельню?! Мученья я всем доставляю… Сын и Зина и в кино-то не ходят, после службы одна у них дорога — домой! И внуки веселого мало видят. Всех мучаю, всех!.. Понимают, что я не по своей воле стал калекой. Понимают, но от этого разве им легче? И мне самому такая жизнь не в радость. Телевизор, говорят, смотри. Так он же тоску и навевает. Как увижу поле — запах трав хочу почуять. До головокружения хочу! Вот как! Жаль, не придумали еще такие телевизоры, чтобы запах был. Меня сыночек радует: нет-нет, да и на часок-другой прихватит в горы. Раньше я и не замечал, как они красочны да горды, наши горы. Стоят себе, ну и пусть стоят. А теперь мне с утра до вечера сидеть бы там и вдыхать воздух полной грудью… Ты замечал, что в горах и облако иначе по небу стелется, а? Присмотрись, Майрам. Стелется, будто кланяется нам…