Елена Ткач - Проша

А Сеня… Злое предчувствие сковало её — предчувствие близкой беды. Она пыталась понять, откуда эта беда исходит и кому угрожает, но разобраться в своих сбивчивых и неясных предчувствиях было пока не по силам.

Всю её как бы окутывал мутный туман, мир провалился куда-то, оглушив бесприютной тоской. Все чувства были как бы смяты, притуплены, хаос завладел ею — хаос бессмыслицы и маеты. Сеня слонялась без дела из угла в угол, стараясь удержать хоть одно из ускользающих ощущений, хоть одну ясную мысль — все было тщетно.

Это было так гадко, что Сеня готова была заплакать. И плакала бы дни напролет, если б знала, что это поможет. Но нет, до такой слабости она не желала скатиться — стремление к ясности все же перебарывало разлад. Как будто какое-то невидимое существо, благое, радостное, таилось в ней и помогало душе превозмочь хаос и страх.

Наконец в один прекрасный час она так рассердилась на себя, что отшвырнула в угол златовласую Барби и в сердцах топнула ногой. Этому расползанию надо срочно положить конец! Разве мало у неё дел, чтобы хныкать и кукситься с утра до ночи? Не пускают из дому, дождь не перестает, ну так что ж! На то и дана голова, чтобы найти выход. И немедленно! А то, глядишь, так расквасится, что ни на что путное уж никогда не будет способна…

Она выглянула в окно — дождь моросил по-прежнему. Под ударами капель вздрагивали анютины глазки. Сеня подумала: как им обидно, наверное! Ведь кажется, будто их щелкают по носу. Бедные анютины глазки! И ведь ничем не поможешь — крыши-то для цветов не построишь…

И ещё она подумала: интересно, есть у Проши знакомый, который может управиться с этим мерзким дождем? Не человек — дух, конечно… Эх, был бы он рядом, Прошенька… Она бы его чайком напоила! А он ведь тоже бедный только теперь, глядя на замученные, съежившиеся цветы, Сеня поняла, что Проше ужасно одиноко! Что он мается без людей, без домашних… Он ведь брошенный! Это он только так — хорохорился, когда говорил, что сам своих бросил… А ведь к ней-то он потянулся! Открылся ей… А она вместо того, чтобы действовать, тут сидит! Дурью мается! Нет, так не пойдет. Решено надо связаться с Прошей.

И ещё одно не давало покоя. Она ведь Мамуку подставила, а сама в кусты… Ведь папаша его поди поедом ест, вон как парень исхудал в эти дни! Сеня вспомнила взгляд этого человека — хоть он глядел издали, ей показалось, будто её ударили… Как вспомнила, прямо мурашки пошли по коже.

И ещё она вспомнила как жался под отцовским взглядом Мамука, каким казался забитым, затюканным, слабеньким… А он ведь не такой. Он нормальный парень… Для неё все мальчишки были тупыми уродами и кретинами — а как ещё можно воспринимать идиотов, которые срывают с головы заколку на переменке и забрасывают в мужской туалет? Или ставят подножки… Мама говорит, что все это — просто-напросто знаки внимания, которые ребята оказывают девчонкам в их возрасте, ну, вроде признания: мол, ты мне нравишься… Но что это за кретинизм, — возмущалась Сеня, — неужели в тринадцать лет нельзя придумать что-то получше? Слов у них, что ли, нет?! Мама иронически улыбнулась и заявила, что у мужчин со словами вообще проблемы, в любом возрасте!

Все девчонки, несмотря на все это, мечтали влюбиться… Танька Макеева прямо жутко влюбилась в одного старшеклассника… кажется, из десятого «А». Ну и что в этом хорошего? На переменке ходит вся красная, — все его выглядывает, вид сумасшедший, точно из психушки выпустили… Вот Алька — та уже вовсю с парнем гуляет. Они целовались! Наверное, и Ирка тоже — только из Ирки слова не вытянешь, молчит, как партизанка, может, боится, что у неё уведут её любимого Вовика… Правда, Вовику уже семнадцать, и Сеня подозревала что одними поцелуйчиками у них не обошлось… Нет, это все пока не для нее. Очень страшно! Лучше влюбиться в Леонардо ди Каприо и воображать о нем все, что хочешь… А вообще-то она бы рискнула! Только вот парня, который ей бы понравился, все нет и нет…

А Мамука… нет, Сеня и в мыслях не держала, что он мог ей понравиться! Просто попыталась взглянуть на него не предвзято и увидела совсем другого человека — такого же как она сама! Это было ужасно необычное чувство: вот ты презирала человека, жирным уродом считала, а потом поглядела на него по-другому — и вовсе он не урод, оказывается! Они вполне могли подружиться. И это было так здорово, так ново для неё — сама мысль о дружбе с парнем, не каким-то вымышленным или абстрактным, а вполне реальным, которого можно потрогать за руку, с которым можно поговорить… Да, пожалуй это просто классно!