Станислав Рем - Двадцатое июля

— Сразу после взрыва обнаружили, что среди покойников нет его тела. Потом выяснили, что он покинул бункер за пять минут до взрыва. И, что самое главное, внутрь зашел с портфелем, а вышел без него. Ну уж а криминалисты сделали все остальное. Меня отправили в Берлин арестовывать графа, рейхсфюрер же остался там, с фюрером. Хотите?

— Спасибо, не время, — отказался Скорцени от протянутой фляги. Найдя глазами Ремера, он оставил Кальтенбруннера и подошел к командиру батальона охраны: — Майор, ваши люди готовы к бою?

— Так точно, штурмбаннфюрер, только… — в голосе майора прозвучала нотка сомнения.

— Что? — резко спросил Скорцени.

— Там наши товарищи. И меня вызвал генерал Ольбрехт.

— Там, — Скорцени указал рукой на здание штаба резервной армии, — нет наших товарищей. Там предатели, изменники рейха. Покушавшиеся на жизнь фюрера. Или генерал Ольбрехт успел запудрить мозги и вам?

— Никак нет, господин штурмбаннфюрер. Но мне приказы отдает генерал Фромм.

— Вы видели Фромма?

— Никак нет.

— В таком случае его уже скорее всего нет в живых. Фромм не тот человек, который способен на измену. Готовьте людей к бою. И разверните стволы не в нашу сторону, а в сторону истинного врага.

Ольбрехт в сопровождении Штауффенберга вошел в кабинет, где под охраной находился Фромм. Отпустив младших офицеров, генерал сел напротив командующего. Штауффенберг остался стоять.

— Господин генерал, мне неприятно, что так случилось. Но вы должны понять нас. Фюрер мертв и…

— Фюрер жив, — перебил Ольбрехта Фромм. — Я слышал выступление Геббельса.

— Наш министр пропаганды, как всегда, лжет. В последнее время ложь стала для него нормальным состоянием. Фюрер мертв. Вот свидетель его смерти, — Ольбрехт кивнул на полковника. — Он лично видел, как Гитлера выносили из бункера мертвым. В связи с этим мы дали командующим корпусов тыла сигнал «внутренние беспорядки».

— Как вы посмели это сделать? — Фромм вскочил и ударил кулаком по столу. — И кто такие «мы»?

— Я. — Ольбрехт пытался говорить спокойно, однако голос то и дело срывался. — А также начальник моего штаба полковник Мерц и генерал Бек.

— Как вы посмели пойти на это? — Фромм не находил себе места.

— Успокойтесь, — решил вставить слово и Штауффенберг. — Во-первых, фюрер действительно мертв. Я самолично вставил взрыватель в бомбу перед совещанием. Взрыв был такой силы, будто разорвался 150-миллиметровый снаряд. Никто в том помещении выжить не мог. Во-вторых, приказ отдавался, когда вы были уже арестованы. Теперь вопрос к вам: кем вы хотите остаться в истории? Гитлеровским прихлебателем или борцом за свободу Германии?

— Господин генерал, — постарался смягчить слова Штауффенберга Ольбрехт, — настало время действовать. Если мы не ударим сейчас и если вы не поддержите нас своими словом и авторитетом, отечество может погибнуть навсегда. Германия уже не в состоянии вести войну на два фронта. Вы это прекрасно знаете. А Гитлер давно уже не тот лидер, за которым могла бы следовать нация. Именно поэтому мы и выступили против него. И нам нужны вы. В первую очередь ваше слово. Внизу стоит батальон Ремера, и среди солдат есть сомневающиеся. Вы можете спасти сотни жизней.

Фромм медленно расстегнул верхнюю пуговицу мундира, глубоко вдохнул и, закрыв глаза, произнес:

— Единственное, господа, что я вам могу посоветовать, — немедленно застрелиться. Других слов вы от меня не дождетесь.

— Что ж, воля ваша. — Ольбрехт кивнул Штауффенбергу на дверь: — Зовите охрану. Жаль. Очень жаль, господин генерал. Но вы сами решили свою судьбу.

Курков подтянул ремень автомата так, чтобы было удобно стрелять «от живота», два рожка с патронами положил в брезентовый подсумок, еще один сунул за Голенище короткого немецкого сапога.

— Ремер, — раздался за спиной зычный голос Скорцени, — изолируйте помещение по внешнему периметру. А я и мои люди будем работать внутри.

Курков вслед за всеми устремился в здание.

В коридоре первого этажа толпились офицеры, вооруженные пистолетами. Как только двери распахнулись и они увидели людей в форме СС, началась стрельба.

Курков наугад послал перед собой короткую очередь, проскочил несколько метров и быстро спрятался за каменной колонной. Пули, посланные в него в ответ, рикошетом отскочили от камня.

«Похоже, влип», — подумал Сергей и огляделся. Двое из роты Скорцени лежали в луже крови на мраморном полу. Судя по всему, убиты. Курков чуть высунулся из убежища: на лестнице лежали тела четырех офицеров. «Неплохой расклад, — мелькнула мысль, — два к одному».