Станислав Рем - Двадцатое июля

«Посадят, — подумал Фитин. — Как пить дать посадят..>

Тир располагался на заднем дворе замка. Стрелять по мишеням приходилось как с земли, так и из замковых окон. И стоя, и лежа. При ходьбе и перебежками. С различных положений. Сергей сразу отметил, что большинство бойцов отряда справляются с поставленной задачей великолепно.

Радль протянул ему винтовку с оптическим прицелом:

— Знаешь, что это?

Курков взял оружие в руки, оценил на вес, осмотрел со всех сторон.

— Снайперская винтовка. Только легкая, и слишком много деталей на корпусе.

— Они стрельбе не мешают. Зато она раскладывается. Вот так. — Радль одной рукой взял оружие за цевьё, другой за приклад, раздался щелчок, и винтовка разделилась на две половины. — Теперь ее можно упаковать в чемодан или в сумку.

— Для работы в глубоком тылу противника, — сообразил Курков.

— Верно. — Радль сплюнул под ноги. — Это тебе не ножом размахивать. Держи. Собери, заряди, стреляй. Вон цель. — Рука Радля указала в сторону нескольких мишеней с очертаниями человеческих фигур. — Твоя — с красной отметиной на лбу. Стрельбу производи с разных позиций. — Радль кивнул за спину: — Из окон тоже. Перепутаешь мишень — накажу.

Курков собрал винтовку, вскинул к плечу, левый глаз зажмурил, правым посмотрел в оптику прицела

Радль снова сплюнул: дилетант.

— Русский, открой левый глаз! — раздался приказ голосом Скорцени. Когда он подошел, Курков не заметил.

— Так неудобно, господин штурмбаннфюрер.

— Зато свою жизнь сохранишь. При стрельбе нужно фиксировать все, что происходит вокруг. Иначе тебя самого к праотцам отправят. Потому оба глаза оставляй открытыми. Правый — в оптический прицел. Левый — фиксирует происходящее вокруг. Стреляй!

Щелкнул затвор. Первая пуля ударила в песок в метре от мишени. Вторая повторила маршрут первой.

— Работай.

Скорцени отвел Радля в сторону:

— Как он держится на воде?

— Значительно лучше, чем стреляет.

— У нас всего одна неделя на его подготовку.

Радль сжал кожаные перчатки в правой руке и хлопнул ими по левой:

— Не понимаю, Отто, зачем ты ему даешь практические советы? Он все равно должен сдохнуть после выполнения задания.

— Все не можешь забыть, как он уложил тебя?

Радль покрылся красными пятнами.

— Успокойся. — Скорцени, не глядя более на своего помощника, стал наблюдать за действиями русского. — Русский, как ты выразился, сдохнет, — сказал он, не поворачивая головы, и щелкнул языком, когда у Куркова первая пуля попала наконец в мишень. — Но не сразу. Иначе не поверят. Британцы должны его задержать; Убедиться, что он действительно русский. А уж во время транспортировки мы его и…

— И все равно напрасно ты хочешь задействововать в этой операции «Ивана», — поморщился Радль. — Мы и сами толстяка грохнули бы. А то вся эта канитель…

— Черчилля должен убить русский, — раздраженно перебил Скорцени. — Сколько раз мне еще повторять? Я так решил. Ясно? К тому же представь рожи их парламентариев, когда им доложат, что «Бульдога» уложил русский диверсант. — Увидев, что пули Куркова теперь плотно дырявят мишень, он удовлетворенно хмыкнул: — Хм, неплохо…

— А если «Иван» успеет сообщить, что его готовили мы? — Радль даже не обратил внимания на успехи солдата.

— Не успеет. На улице допрашивать никто не станет. А машину взорвут вместе с ним. — Большой Отто обернулся к собеседнику: — В Британии тоже есть люди, недовольные Черчиллем.

— А как они узнают, что он русский? Если сразу упакуют в машину?

— Узнают.

Скорцени развернулся, давая понять, что разговор окончен, и направился в сторону замка.

Покрывая широким шагом расстояние до здания, диверсант ругал себя последними словами: он и сам не знал, как британцы должны понять, что убийца премьера — подданный СССР. Мысль использовать русского диверсанта в убийстве Черчилля возникла в голове штурмбаннфюрера в феврале прошлого, сорок третьего года, когда он консультировал группу для высадки в России. Тех готовили для террористической деятельности в тылу одной из армий. Вот тогда-то и прозвучала мысль: а что было бы, если б Рузвельта застрелил русский диверсант? Политика Америки изменилась бы по отношению к России или нет? Тогда над этим предположением посмеялись. Но в голове Скорцени оно застряло надолго. И в скором времени Большой Отто начал прокручивать в голове разные варианты подобной операции. Покушение на Рузвельта отпало само собой. Для подобной операции следовало подключить слишком большую массу посторонних людей: подводную лодку для транспортировки, документы, явки, связи, транспорт… Выходить на Гиммлера, Шелленбер-га, министерство финансов и всюду слышать отказы, унижаться за каждый пфенниг… Нет, Скорцени уже устал от всего этого. Смешно сказать: для содержания базы во Фридентале ему ежемесячно приходится буквально глотки рвать бюрократам-финансистам! Поэтому от мысли насчет Рузвельта пришлось отказаться. А вот разделаться с Черчиллем его команде вполне по силам. Но само убийство должен совершить именно русский. Чтобы стравить меж собой русского медведя и британского льва. Тогда исход войны действительно может стать непредсказуемым.