Станислав Рем - Двадцатое июля

Теперь, после поездки в штаб резервной армии, Гиммлеру Власов стал необходим. Рейхсфюрер прекрасно понимал, что ему нужна собственная сильная армия. Да, он мог положиться на СС. Но их явно недостаточно. Недостаточно против Геринга и Бормана. К тому же и тот, и другой являлись для СС своеобразным символом. А против символа не попрешь. Резервисты же находились явно в деморализованном состоянии, и из них еще можно было создать свою личную армию.

Мысль о Власове пришла неожиданно. После того как Шелленберг доложил о беседе с Канарисом, во время которой тот высказал довольно любопытную мысль: Россия может быть побеждена только русскими. И в этом имелась доля истины. Но на первых порах его удовлетворила бы даже не победа, а хотя бы остановка советских войск. И тогда его положение как военачальника значительно укрепилось бы. А там можно было бы взяться и за конкурентов.

Гиммлер решил-таки принять генерала сидя. Когда тот вошел в кабинет, вскинул в приветствии руку и выкрикнул: «Хайль Гитлер!», рейхсфюрер поморщился. Но никакого замечания не сделал.

— Присядьте. — Гиммлер указал на стул по противоположную сторону стола. — У нас сегодня будет серьезный разговор. Предупреждаю: я жду от вас открытости и правдивости.

Власов молча смотрел на Гиммлера, и тому после некоторой паузы пришлось продолжить самому:

— Те выводы, к которым мы сегодня должны прийти, будут вызревать в течение некоторого времени. Лично я принадлежу к числу людей, которые воздерживаются от скоропалительных выводов, но если уж принимают решение, то всегда придерживаются его в дальнейшем. Знаю: обо мне ходят разные толки по данному поводу, но меня это не беспокоит. Более того: сплетни повышают мое значение, вызывают большее уважение ко мне. А потому я не собираюсь опровергать подобные разговоры.

Рейхсфюрер сделал очередную паузу. Власов понял, что пришла пора вступать в разговор и ему, но, не зная, чего ожидать от хозяина положения, начал издалека:

— Господин рейхсфюрер, поверьте, я счастлив, что мне наконец удалось-таки встретиться с одним из подлинных вождей Германии и предоставилась возможность изложить вам свои мысли. Господин министр, вы на сегодня самый сильный человек в правительстве Третьего рейха… — Гиммлер мысленно усмехнулся: если бы этот льстец знал, каково его положение в рейхе на самом деле. — Я же, — продолжал Власов, — простой генерал. Но я тот самый первый генерал, который разбил немецкую армию под Москвой. Разве это не перст судьбы, что мы с вами, две сильные личности, встретились в Берлине?

«Мне только демагогии не хватало», — подумал Гиммлер и жестом остановил красноречие генерала.

— Рад, что вы оценили мои заслуги, однако сейчас речь не об этом. Я хочу услышать от вас ответ, правдивый ответ на два вопроса. Генерал, вы уверены, что русский народ действительно поддержит вас в попытке свергнуть существующую политическую систему в России? И второе: признает ли он вас как своего нового вождя?

Власов ответил не раздумывая, что Гиммлеру не понравилось:

— Могу честно ответить «да». — Генерал вскинул подбородок на манер Муссолини. — Народ не любит Сталина. Точнее, он его боится и ненавидит. Собственно, одно породило второе. Вы, то есть Германия, вторглись в пределы моей родины под предлогом «самообороны» от советского «удара в спину». Что не вполне соответствует истине. — Рейхсфюрер с любопытством посмотрел на собеседника. — Правда, Сталин замышлял в сорок первом году напасть на Германию, но для этого он не чувствовал себя достаточно сильным и подготовленным. Он давно разрабатывал план…

— Давайте оставим в покое вашего Сталина с его планами и вернемся к основной теме разговора. — Гиммлер чувствовал, как в нем все более нарастает раздражение по отношению к вынужденному собеседнику. Он и без него был хорошо осведомлен о несбывшихся планах Сталина. — С первым вопросом все ясно, остается второй. Итак, почему народ поддержит вас?

Власов шумно, носом втянул в себя воздух. Вот теперь следовало любым способом убедить Гиммлера, что он именно тот человек, на которого рейхсфюрер может положиться, которому должен доверить часть своих полномочий. Только бы тот услышал его…

— Поверьте, господин министр, у меня достаточно авторитета, чтобы возглавить освободительную армию и поднять на ноги народ России. Я не какой-нибудь там маленький человечек. Я не перебежал к вам из-за шкурного интереса, как некоторые другие, которых у меня на родине никто не знает. Или как те, которые стремятся удовлетворить собственное честолюбие. Я попал в плен, потому что не было другого выхода. Не физического выхода. Нет. Духовного. Потому что в дни, когда моя армия находились в «Волховском мешке», я начал многое понимать о том, что происходит в России. Именно благодаря тем размышлениям у меня и созрело решение принять предложение немцев, то есть вас, и включиться в общую работу, несмотря на опасность прослыть изменником.