Станислав Рем - Двадцатое июля

Бригадефюрер усмехнулся, провел ухоженной мягкой ладонью по тщательно выбритому подбородку:

— Благодарю за откровенность. Послушайте, адмирал, как вы смотрите на то, чтобы покинуть этот дом и отобедать в каком-нибудь ресторане? Думаю, вы наверняка соскучились по хорошей немецкой кухне. — С последней фразой Шелленберг пододвинул к адмиралу карандаш с листком бумаги, на котором перед тем вывел крупными буквами: « Напишите, в какой?».

Адмирал, не скрывая ядовитой усмешки, начертал снизу ответ: «“Эксельсиор”, И не в ресторане, а в номере».

Шелленберг утвердительно кивнул:

— Что ж, господин адмирал, давайте покатаемся по Берлину. Заодно полюбуетесь, во что его превратили союзники.

Господин группенфюрер, — оповестил Гюнтер, приоткрыв дверь, — последняя информация по Берлину.

Мюллер кивнул на стол:

— Положи, сейчас просмотрю. И еще. Тебе следует поехать к жене Мейзингера и сообщить ей, что… — Мюллер запнулся. — Ну, в общем, ты понял.

— Да, господин группенфюрер. — Гюнтер преданно смотрел на начальника.

— Постарайся найти такие слова, чтобы… — «Мельник» задумался. А какие можно найти слова, чтобы успокоить жену покойного? — Одним словом, сориентируйся на месте.

— Слушаюсь, господин группенфюрер.

Гюнтер покинул кабинет. Гестапо-Мюллер вынул из сейфа небольшую металлическую коробку, раскрыл ее. В ней находились контрабандные гаванские сигары. Всего шесть штук. Ими шеф гестапо баловал себя только в самых крайних случаях. Сейчас, как он посчитал, настал именно такой. Следовало снять нервное напряжение, и хороший табак мог в этом помочь.

Прикурив, Мюллер принялся просматривать бумаги. Грабежи… Квартирные кражи… Что-то слишком много за последнюю неделю. Распоясались, господа уголовнички. Изнасилования. Воровство. Пожары… Так, а это что?

— Гюнтер!

Помощник стрелой влетел в кабинет.

В левой руке шеф держал окурок дорогой сигары, а в правой судорожно сжимал лист донесения:

— Это последние данные?

— Так точно.

— Немедленно созвонитесь с пожарной частью. Меня интересует переулок Фюрстенвальде, 17. Здесь написано: жертв нет. Выясните, так ли это на самом деле и немедленно доложите. Немедленно!

Гюнтер вторично покинул кабинет шефа

Мюллер сделал глубокую затяжку. Если верить донесению, журналист выжил. Конечно, в тексте таких слов никто не употребил, но группенфюрер прочитал их между строк. В квартире Штольца пожарные ничьих трупов не обнаружили. Значит, он не убил репортера, а только ранил. Мюллер с сожалением затушил недокуренную сигару и хотел было ее выбросить, но передумал и положил окурок в коробку. Конечно, вкус потом будет уже не тот, но сейчас не до сантиментов.

Группенфюрер нервно провел рукой по начавшей лысеть голове. Все совпадает, и запекшаяся кровь в пыли, и напарник, и отпечаток руки на битом кирпиче, и подозрения следователей. Минус — упустили Штольца. Но есть и плюс: значит, никто за его спиной никаких игр не ведет. «Пока, — тут же уточнил Мюллер, — пока не ведет».

И мысль вернулась к журналисту и корректору.

Бургдорф к своим знакомым, равно как и в свою квартиру, никого привести не мог. Вывод: беглецов следует искать среда знакомых Штольца. И в первую очередь среди его знакомых врачей, ибо он ранен. Или среди людей, тесно связанных с данной профессией. Журналист ведь наверняка уверен, что гестапо считает его покойником. А потому спокойно может воспользоваться своими старыми связями.

Помощник постучал в дверь:

— Господин группенфюрер, никакой ошибки нет. Все жители живы, кроме жильца из квартиры № 12. Он пропал в тот вечер, когда начался пожар. Мне ехать к вдове Мейзингера?

— Нет. — Мюллер скомкал донесение, положил его в пепельницу и принялся трясти зажигалкой: почему всегда, когда нужно, она не работает? — Поедешь позже. А сейчас вызови ко мне Тимана. Срочно!

Через двадцать минут команда Мюллера начала проверку знакомых и друзей Штольца. Одновременно по всем постам развезли фотографии журналиста. Облава на Бургдорфа вошла в финальную стадию.

— До цели десять минут, — доложил штурман Рисс.

Капитан Оунс посмотрел вниз, на землю, через плекс фонаря кабины. Полная темнота. Плюс ливень. Изредка вспыхивали и тут же пропадали небольшие огоньки: видимо, кто-то из жителей не позаботился о должной светомаскировке.

— Вы что-то сказали, сэр? — раздался голос второго пилота.

— Подумал: как можно развести огонь под таким дождем?