Станислав Рем - Двадцатое июля

Премьер-министр Великобритании с негодованием бросил на стол последний выпуск «Таймс»:

— Вы только посмотрите, Кадоган, что они про меня пишут! — Заместитель министра иностранных дел потянулся было за изданием, но тут Черчилль, не в силах бороться с эмоциями, сам схватил газету и торопливо прочитал заголовок: — «Как он поведет себя?». А, каково?! Только вчера сообщили о покушении на Гитлера, а у них, этих доморощенных писак, уже появилось сомнение, как я себя поведу!

— Может, следует высказать свою позицию в прессе? — предложил министр военной промышленности Хьюз.

— По поводу чего? О чем, джентльмены, я сейчас могу высказать нашу позицию, а? Если мы на данный момент даже не знаем, в каком состоянии Гитлер? И как поведет себя правительство Германии в ближайшем будущем? Что, если покушение сломило Гитлера и он захочет вступить с нами в переговоры?

— На переговоры с Гитлером нам соглашаться нельзя, — заметил Хьюз. — Нас не поймут ни в своей стране, ни в мире.

— Сам знаю, — огрызнулся премьер-министр.

Кадоган прочитал статью и изрек:

— Любопытно: никто в прессе так и не выдвинул ни единой гипотезы относительно цели, преследуемой заговорщиками при организации покушения на Гитлера. Только констатация факта.

— Гитлера пытаясь уничтожить немецкая аристократия, которая его всегда презирала. — Черчилль достал бутылку дорогого коньяка, водрузил ее на стол. — Бездари! В результате в Германии остался прежний порядок со старыми лицами во главе. Но, господа, прошу заметить: эти старые лица тоже желали смерти своего фюрера.

Да, да! Иначе почему они позволили совершить акт покушения на него? Я думаю, пока мы можем сделать только один вывод: ждать. Конечно, с открытием второго фронта изменения во внешней политике Германии должны скоро произойти. Просто обязаны! Но не мы будем инициаторами разного рода соглашений и договоренностей. Нет. Мы будем ждать, кто первым проявит инициативу. И лишь после этого выйдем на первый план.

— Смотря от чьего имени с германской стороны будет проявляться инициатива, — вставил Кадоган.

— Вот, джентльмены, тот самый вопрос, — подхватил Черчилль, — на который я хотел бы получить ответ как можно скорее. В штаб Эйзенхауэра с немецкой стороны пытался пробиться парламентарий. С чем — неизвестно. От кого — тоже неизвестно. Самолет сбили солдаты Монтгомери. А потому мы можем только догадываться, с какими предложениями летел парламентер к американцам.

— А что могут предложить немцы? — вынес Хьюз на обсуждение спорный вопрос. — Согласно последним донесениям агентуры в Берлине сложилась непонятная обстановка. Сообщили лишь о том, что Гитлер жив. В остальном — полная неизвестность. Понятно, что теперь у них будет перестановка, особенно в вермахте. Кого руководство Германии поставит на должности арестованных заговорщик ков, мы не знаем. Да они и сами, я думаю, не знают. Естественно, вермахт у них теперь под подозрением. Но с одними СС Германии войну не выиграть. Казалось бы, при таких обстоятельствах нам самое время наступать. Но сопротивление немцев, как ни странно слышать, нисколько не изменилось. Либо немецкая инертность срабатывает, либо мы имеем дело с хорошо отлаженной дисциплинированной машиной. В которой от смены водителя ничего не меняется. Так что на данном этапе немцам нам предложить нечего. А потому, сэр, — Хьюз повернулся к премьер-министру, — разрешите вам немного подольстить. Вы делаете абсолютно правильный ход, когда не высказываете свою позицию вслух. Мы действительно должны занять выжидательную позицию. А газеты… На то она и пресса, чтобы мутить чистую воду.

Черчилль наполнил бокал коньяком и процедил сквозь зубы:

— А вот тут, мой дорогой друг, вы ошибаетесь. Дважды. Во-первых, вы забыли о скорых выборах. Когда голос каждого британца будет или за нас, или против нас. А во-вторых… У немцев есть что нам предложить. Причем то, что нас очень даже интересует.

— Вы имеете в виду новое оружие? — Хьюз отказался от коньяка и потому чувствовал себя в пьющей компании несколько неуютно.

— Совершенно верно. Как вам известно, господа 13 июня мы с президентом Рузвельтом подписали документ о сотрудничестве в атомном проекте. Исключительно друг с другом. Но вы же знаете нашего американского друга: он сделает все для того, чтобы в любом деле встать над всеми. В том числе и здесь. Ко мне поступила, пока еще, правда, непроверенная, информация, что мистер Рузвельт детально и довольно скрупулезно обсуждал с генералом Гроувзом вопрос о максимально полном контроле над всеми урановыми месторождениями мира