Станислав Рем - Двадцатое июля

Беглец отбросил бутерброд, подскочил к топчану, на котором коротал долгие часы одиночества, поднял матрац, достал из-под него пистолет с двумя обоймами и устремился к выходу.

На улице царила кромешная темнота. Корректор заставил себя сдержаться от стремительных действий. Сначала он осторожно высунул из лаза только голову. Подождал, пока глаза свыкнутся с ночным светом. Осмотрелся, нет ли кого поблизости. Убедившись, что ощутимой угрозы пока нет, Бургдорф ужом выполз из тайника, перекатился вправо и прополз метров десять вперед. Приподнял голову. Прохожих не было. Никто не хотел находиться рядом с местом недавнего сражения. Тем более в такое время суток. Бургдорф вернулся назад, прикрыл вход в укрытие и, пригнувшись, кинулся к ближайшему обгоревшему танку. Едва он успел до него добежать, как из-за поворота, ведущего к станции метро, выскочили две легковые машины, освещая пространство перед собой слепящими глаза фарами. Двойник Гитлера спрятался за остовом обгоревшей машины. «Если авто проедут мимо, — решил он, — продолжу движение. Если же остановятся, значит, по мою душу».

Машины остановились. Из них выбрались шесть человек. Четверо в гражданском и два солдата.

Бургдорф упал на живот и плашмя прополз под днище танка. Резкая тошнотворная вонь ударила в ноздри. Корректор протянул руку вперед и чуть было не заорал от ужаса; Тошнотворный запах исходил от трупа танкиста, который в последний момент жизни пытался, видимо, покинуть горящую машину через люк в днище танка, но, выбравшись лишь наполовину, так и застрял в нем навечно. Теперь его тело тряпкой свисало из чрева сожженной «пантеры».

Люди в цивильном, профессионально оглядываясь по сторонам, направились в сторону корректора, то есть его танка-укрытия, освещая себе дорогу фонарями.

— Серьезные дела творились тут прошлой ночью, — донесся до Бургдорфа незнакомый глухой голос. — Железного креста достоин тот, кто подбил этот танк.

— Хватит болтать, — прозвучал второй голос. Бургдорф вжался в землю от страха: он узнал его. Второй голос принадлежал Мейзингеру, помощнику Мюллера. Если не другу. Впрочем, у такого человека, как Мюллер, вряд ли могут быть друзья. Мейзингер неоднократно приезжал вместе с шефом гестапо к нему домой. И дважды лично сопровождал его на встречи с рейхсканцлером и Гиммлером. — Эй, парни, прекратить разговоры! Помните» как выглядит подозреваемый в убийстве? Мужчина. Пятидесяти пяти лет. Небольшого роста. — «Неужели добавит, что похож на Гитлера?» — потрясенно подумал Бергдорф. Однако Мейзингер нашел другой выход. — Одним словом, приводите ко мне всех, кто старше сорока. Тиман, пройдите по правой стороне улицы. Кнохен — по левой. И ничего не пропустите. Ни одной детали!

Послышались удаляющиеся в разные стороны шаги. Бургдорф боялся даже дышать, не то что шевелиться. Мейзингер подошел вплотную к «его» танку и выругался:

— И где, хотелось бы знать, похоронная команда? Нужно сказать «папаше», чтоб сослал ее в полном составе на Восточный фронт. А то протирают штаны в тепле, понимаешь ли…

— Нашел! — услышал Бургдорф возглас с той стороны, откуда сам только что спустился к танку.

Мейзингер щелчком пальцев отбросил окурок в сторону и большими, но осторожными шагами направился к недавнему убежищу корректора. Спустя полчаса он вылез из подземного логова и подозвал к себе всю команду:

— Судя по всему, наш друг отлучился совсем недавно и, вполне возможно, ненадолго. А потому, господа, следует его встретить.

— А если он не вернется? — послышался чей-то грубый голос. — На столе остался недоеденный бутерброд. В наше время едой не бросаются.

«Это кто ж у нас такой умный? — мысленно возмутился корректор. — Да таких первыми убивать надо!..»

— Согласен. А еще возле стола стоит автомат. С полным магазином. Так что наш клиент недалеко ушел. Скорее всего приспичило. А потому, Кнохен, организуйте наблюдение со стороны метро. И заодно поинтересуйтесь на всякий случай у служащих, не попадал ли в последние полчаса в поле их зрения мужчина с известными вам приметами. Тиман, вы начинайте работать с противоположной стороны улицы. А я в этих развалинах пристроюсь. Будем брать клиента, только когда он влезет в свой подвал. Приказ понятен? Тогда выполняйте.

Бургдорф в отчаянии стиснул зубы. Сколько же ему здесь лежать?!

Как ни пытался Геринг сосредоточиться на докладе фельдмаршала фон Клюге, все равно не мог понять, чего тот от него хочет. Какие танки? Какая дислокация? Жутко хотелось спать. Раза два или три рейхсмаршал готов был заткнуть рот настырного командующего кляпом, но его останавливало своевременное воспоминание, что отныне он — глава всей той силы, которую представляет Клюге.