Станислав Рем - Двадцатое июля

Фельдмаршал видел и понимал состояние Геринга. И с сожалением отмечал для себя, что никакой разницы от того, кто его слушает, — Гитлер или его подчиненные, — нет. Впрочем, тут же поправил себя генерал, он не прав. Отличие есть. Гитлер всегда слушает раздраженно нервно, желая уловить слабые моменты в речи оратора, а Геринг — раздраженно равнодушно. Всем своим видом показывая, насколько ему безразлична вся эта пехотно-маршевая братия. Однако доклад должен быть продолжен: пусть Геринг помучается.

— Прошу передать фюреру, что я решил снять с передовой 2-ю танковую дивизию. Ей необходим отдых. Три дня назад мы остановили наступление армии Монтгомери в районе Кана. Правда, следует ожидать нового наступления. Поэтому предлагаю: для отражения возможной атаки противника перебросить мою дивизию к Бретвилю, а 116-ю отправить к Рувру.

— Где, по-вашему, нам следует ждать наступления? — попытался ухватить нить разговора Геринг.

— Как я уже говорил ранее, в районе Кана. Точнее, милях в пяти от него. Самое удобное место. Получится, что в противовес войскам союзников мы выставим более двухсот наших танков.

— Ну что ж, — Геринг почувствовал, что скоро его наконец-то оставят в покое, — думаю, ваш план, господин фельдмаршал, вполне выполним, и фюрер его одобрит.

— Но это еще не все, господин рейхсмаршал, — Клюге выдавил из себя последнюю фразу с трудом, однако другого пути у него не было. Он прекрасно осознавал, что если не доложит Герингу об истинном положении внутри армии сейчас, то следующего такого случая может и не представиться. Пока Гитлер временно отсутствует, следовало найти себе в верхах союзника, который принял бы его сторону перед Гитлером. — Дело в том, что назрела необходимость обсудить вопрос снабжения наших войск.

Геринг недовольно засопел: ну вот, теперь вояка начнет жаловаться, что войска люфтваффе получают провианта и льгот значительно больше, чем сухопутные. Вечная проблема: ненависть между родами войск. Но сегодня он сможет достойно ответить. Все-таки кровь фюрера на их руках.

— Армейским частям не хватает оружия и резервов. — Фельдмаршал старался говорить проникновенно и максимально убедительно. — Обмундирование у многих солдат поизносилось. Заменить нечем. Мы понимаем: наша промышленность не в состояний сейчас полностью удовлетворить потребности войск, — Главнокомандующий всем своим нутром чувствовал, что рейхсмаршала уже буквально захлестывает волна неприязни к нему. Но остановиться уже не мог. — Однако части СС все это имеют. Они получают новейшее оружие. Отличное обмундирование. У них постоянное пополнение рядовым составом. Лучшие продовольственные пайки. К сожалению, столь очевидное несоответствие в обеспечении разных родов войск порождает в армейских формированиях недовольство и нежелательные подозрения. Ранее я уже обращался к фюреру с просьбой лично разобраться в сложившейся ситуации…

— И потому теперь лелеете надежду, что вашу проблему решу я? — Ответ прозвучал резко, хлестко. Клюге взглянул на Геринга и похолодел. Союзника из рейхсмаршала не получилось. Желваки на скулах Геринга ходили ходуном, а глаза метали молнии. Голос маршала гремел как иерихонская труба. — Я, так и быть, промолчу о том, кто явился зачинщиком покушения на фюрера. Вам это и без меня известно. Однако я надеялся, что после произошедших событий ваши генералы, офицеры вермахта, сделают для себя соответствующие выводы. И что в результате? Очередные жалобы и кляузы? — Геринг схватил со стола недавно полученное донесение и грозно потряс им перед фельдмаршалом: — А что вы по этому поводу скажете?

Клюге с недоумением смотрел на исписанный кем-то лист бумаги. Геринг же меж тем и вовсе сорвался на крик:

— Ваш засранец Штюльпнагель решил связаться с американцами! Прямое предательство! Слава богу, его самолет сбили, и союзникам достался только труп. А вы мне тут про обмундирование рассказываете!

— Штюльпнагель не был моим подчиненным, — сделал попытку оправдаться генерал.

— Ну конечно, — брызгал слюной рейхсмаршал, — теперь вы все будете открещиваться от своих приближенных. Трусы! Окопные недоноски! Теперь-то вы все за фюрера! Обмундирование? В рванье будете наступать! Ясно вам? В рванье и наступать! И запомните, Клюге, вот это, — рука снова потрясла бумажным листом, — ваш приговор! Приговор с временной отсрочкой. Если не выполните приказ. Вы меня поняли?

Фельдмаршал рванул верхний крючок кителя. Такого поворота событий он не ожидал.