Станислав Рем - Двадцатое июля

— Штольц, вы же умный человек. К вам заходил русский. В форме солдата. Из батальона «Великая Германия». В вашей квартире он пробыл пять минут. О чем вы с ним говорили?

— Я не видел никакого русского.

— Вполне возможно, вы приняли его за прибалтийца. Но то был русский. Настоящий русский. — Мюллер затушил окурок о край стола. — Шумахер!

Помощник тут же появился в дверях.

— Объясните господину Штольцу, что у меня мало времени.

Мюллер вышел в другую комнату и слушал оттуда звуки тупых ударов по телу арестованного, сопровождавшиеся стонами последнего. Через две минуты из кухни донесся тяжелый надрывный хрип. «Черт, — чертыхнулся Мюллер, — опять перестарался».

Вернувшись в импровизированную пыточную, шеф гестапо увидел Штольца катавшимся по полу и хрипящим от боли. Но живым.

— Что ты ему сделал?

— Сломал пальцы на левой руке.

— А если он левша? Как будет писать показания?

— Он не левша. — Шумахер поднял с пола правую руку репортера и указал шефу на профессиональные мозоли на указательном и среднем пальцах. От пишущей ручки и карандаша.

«Уж чего, чего, — мелькнуло в голове Мюллера, — а сообразительности этому костолому не занимать».

— Оставь нас на несколько минут. Сходи узнай, дома ли кто из соседей?

Когда Шумахер вышел, Мюллер снова устроился на стуле, глядя теперь на арестованного сверху вниз:

— Больше вас никто не тронет. Обещаю. Но если будете и дальше молчать, Шумахер убьет вашего соседа. Или соседку. Словом, кого найдет.

— Вы звери.

— И это все, что вы хотите мне сказать? Что ж, тогда молите Бога, чтобы мой Шумахер не нашел никого из знакомых вам людей. Кстати, есть еще один момент, который меня интересует. К вам должен был зайти дипломат Гизевиус. Да, да, Штольц, не смотрите на меня как на сумасшедшего. Должен был. Правда, если станете утверждать, что не должен, я вам поверю. Вы не могли знать о том, что он к вам придет. Потому что я сам, лично, посоветовал ему нанести вам визит. Но тогда встает любопытный вопрос: почему он не пришел? Я уже пять часов ломаю себе голову: почему дипломат не воспользовался моим предложением и вашими услугами? Через вас же проще всего было уехать за границу. А он пошел какими-то окольными путями. Морочил голову мне и моим людям. Может, проясните ситуацию?

— Не знаю я ничего, — Карл устало прикрыл глаза. («Полный провал. Если и Гизевиус был на их стороне, тогда все, что планировалось заговорщиками, не имело никакого смысла».) — Мне ваш Гизевиус никогда не нравился. Скользкий тип.

Мюллер кивнул:

— Абсолютно с вами согласен. Действительно, препротивнейшая личность.

Прошло три минуты. Вернулся Шумахер и доложил:

— На втором этаже никого нет… — (Штольц облегченно выдохнул.) —…но на третьем парни обнаружили молодую женщину. Беременную. Вести?

Мюллер схватил Штольца за волосы и рывком приподнял его голову от пола:

— Ну что, вести, господин журналист? Уж посоветуйте нам на правах соседа, будьте так любезны.

Карл уперся спиной в стену, придерживая раненую руку. Беременная женщина с третьего этажа. Она всегда при встрече с ним улыбалась и буквально светилась от счастья. Иногда Штольцу казалось, что она сумасшедшая: в Берлине уже давно никто так не улыбался.

— Она жена полковника люфтваффе. Их семья знакома с господином Герингом.

— Да хоть с самим Господом Богом. Итак, Шумахеру идти за ней?

«Ее действительно убьют, — понял Штольц. — И из-за чего? Из-за какого-то корректора, которого я с трудом вспомнил три часа назад? Так они о нем понятия не имеют. Потому и не спрашивают. Или из-за того странного русского, которого я видел впервые в жизни? А может, они хотят повязать меня на русском? Но тот из команды Скорцени. Или они специально подвели русского под меня?»

Мюллер внимательно наблюдал за журналистом.

— Кажется, вы решились. Поздравляю. Итак…

Штольц попытался присесть. Руку тотчас пронзила страшная боль.

— Он… то есть русский… передал мне привет от одного знакомого.

— Кого именно?

— Вы его не знаете.

Взгляд Мюллера помрачнел, не предвещая ничего хорошего:

— Поверьте, я многое знаю. И многих. Итак, назовите имя.

— Извольте. Бургдорф.

Хорошо, что в этот момент Мюллер на секунду отвел взгляд к окну и Штольц не заметил его реакции. Да уж, день сплошных сюрпризов…

— Чем занимается этот ваш знакомый?

— Корректор в типографии.

«Все сходится. — Мюллер почувствовал, как на лбу выступила испарина. — Но что все это означает? Глупое стечение обстоятельств? Или чья-то игра против меня? Вот тебе и журналист… Еще бы узнать: где и когда русский познакомился с двойником фюрера…». От ребусов у Мюллера начала раскалываться голова.