Станислав Рем - Двадцатое июля

Первым сдался Мюллер. «Черт, — мысленно выругался он, — а может, этот сопляк действительно не имеет отношения к событиям на Бендлерштрассе? В конце концов, перед его фамилией стоит почему-то вопросительный знак».

— Простите, что я повел себя несколько некорректно, но вы должны меня понять. События последних суток многое переиначили в нашей жизни. Оказалось, что люди, которым мы доверяли безраздельно, давно стали предателями. И их не несколько человек. А сотни и сотни. Расследование только началось.

— Я вас понимаю. — Шпеер несколько расслабился, и Мюллер это заметил. — И готов оказать любую посильную помощь.

— Замечательно. — Группенфюрер отправил лист, с которого читал, в стол и тут же извлек из него другой. — Вот, посмотрите.

Шпеер взял в руки документ, внимательно изучил его.

— Судя по всему, схема руководящих постов.

— Совершенно верно. Как вы думаете, кто мог составить данный документ?

— Почерк мне не знаком. Но могу с полной уверенностью сказать, что над схемой поработал военный. Причем из штаба главнокомандующего.

— Поясните.

— Вот здесь, — министр промышленности указал на заинтересовавшие его в схеме пункты, — тщательно расписана реорганизация вермахта. Обратите внимание: по мнению автора, в новом правительстве должен быть создан единый высший Генеральный штаб, руководящий всеми тремя родами войск. Нечто подобное практикуется у русских. И никакой самодеятельности. Этому же штабу, как видите, подчинена и резервная армия. У нас до сих пор такого не было.

— У нас много чего доселе не было. — Телефонный звонок прервал мысль Мюллера. — Простите. — Глава гестапо поднял трубку.

Едва он услышал голос, как чуть было вторично не выругался, но на сей раз вслух. Группенфюрер совсем забыл, что собирался снять слежку с дома журналиста на Фюрстенвальде. Как выяснилось, забывчивость пошла на пользу: полученная только что информация не на шутку потрясла его.

— Повтори, — шепотом попросил он. И вновь услышал, что Штольца посетил солдат из эсэссовского военного патруля. Команда наблюдения смогла распознать принадлежность к роду войск по шеврону на рукаве. Причем рядовой прошел на второй этаж целенаправленно. Посетил только квартиру № 12. Пробыл там от силы пять минут. По-том спустился и присоединился к остальным членам патруля.

— Так, слушай и запоминай, — Мюллер мгновенно переработал информацию в уме. — Немедленно выяснить, кто тот рядовой. Как хотите, так и выясняйте! — Мюллер скосил глаза: пациент расслабился. Ничего, сейчас мы его еще раз прижмем. — Глаз с дома не спускать. Я буду через час. — Трубка с тяжелым стуком легла на рычаг.

— Проблемы? — вежливо поинтересовался Шпеер.

— Криминал дает о себе знать. Сами понимаете: как только в городе происходит малейший беспорядок, первыми на негр реагируют уголовники. Грабежи, насилия. Так на чем мы остановились?.. — Мюллер вновь потянул на себя ящик стола, чтобы, подобно фокуснику, вытащить новый документ, но тут дверь распахнулась и на пороге вырос Кальтенбруннер.

— Вот вы где, господин министр! К сожалению, господин Мюллер, вынужден прервать вашу беседу. Вас, герр Шпеер, срочно просит к себе господин рейхсфюрер. Мюллер, надеюсь, ничего страшного не произойдет, если господин рейхсминистр вас сейчас покинет?

Мюллер чуть не прищемил себе палец.

— Я тоже надеюсь. К тому же мы всего лишь уточняли некоторые детали.

— Теперь это так называется? — Кальтенбруннер расхохотался. — Вот уж не думал, группенфюрер, что вам знакомо чувство юмора.

Папаша-Мюллер с сожалением проследил, как за Шпеером закрылась дверь. Затем все-таки достал лежавший среди бумаг с 18 июля донос и пересмотрел его в третий раз. В документе гово-рилось, что полковник Штауффенберг приглашает господина министра вооружений 20 июля на Бендлерштрассе на обед, дабы «обсудить кое-какие вопросы». На что господин министр дал положительный ответ.

Мюллер повертел листок в руках, после чего аккуратно спрятал его в папку. А ту, в свою очередь, закрыл в ящике стола на ключ. Не пригодилось сегодня, пригодится позже…

Гиммлер принял Шпеера в кабинете Кальтенбруннера. Рейхсминистр моментально отметил, что рейхсфюрер чрезмерно возбужден и чем-то озабочен.

— Присядьте, — рука хозяина кабинета указала на стул. — Времени у нас мало. На 20:00 назначено совместное совещание министров всех уровней и представителей Ставки. Вы тоже приглашены. К тому моменту мы с вами должны кое-что обсудить. — Кивком головы рейхсминистр попросил главу РСХА покинуть кабинет.