Станислав Рем - Двадцатое июля

Шелленберг тихо выдохнул тревогу: кажется, пронесло. Надолго ли?

— В городе начались аресты. К сожалению, без нашего вмешательства. Это вторая плохая новость.

— Но войска СС должны были выступить рано утром. Сегодня утром. Под моим руководством.

— Совершенно верно. Однако вчера вечером рейхсмаршал Геринг подключил к ликвидации заговора свои силы. К нему присоединился штурмбаннфюрер Скорцени со своими людьми.

— А с каких это пор Скорцени начал вмешиваться во внутренние дела государства?! — Гиммлер пробкой выскочил из кресла. — Ему что, не хватает работы вне Германии?

— Не могу знать, мой рейхсфюрер. Но на данный момент во многом именно благодаря действиям полковника ситуация сложилась не в нашу пользу. Берлин полностью подконтролен Геббельсу и Герингу.

Гиммлер протянул руку, взял со стола подчиненного пачку сигарет, вынул одну, закурил.

«Волнуется, — понял Шелленберг. — Раз изменил своей привычке».

— Вальтер, объсните мне, как подобное могло произойти? Кроме узкого круга людей, о плане «186» никто не знал. Никто!

Шелленберг приготовился к этому вопросу заранее:

— На мой взгляд, сработала прослушка Геринга.

— Когда? Я сделал из Ставки только два звонка. И на новый, неизвестный им номер.

— Думаю, они прослушивали нас раньше.

Гиммлер нервно затушил сигарету.

— Исключено. Об этом плане я ни с кем по телефону не говорил.

— В таком случае, — Шелленберг пошел ва-банк, — в нашем кругу завелся предатель.

Рейхсфюрер наклонился к лицу бригаденфюрера:

— Вполне возможно. И вы, Вальтер, займетесь его поисками. Но не сейчас. Сегодня у нас будет другая работа. Кстати, как получилось, что корректору удалось исчезнуть? — вернулся к главной на данный момент проблеме Гиммлер. Для Вальтера в беседе наступил самый неприятный момент. — Нужно было всего-навсего поехать на ту проклятую фабрику и забрать двойника до двадцатого числа. Всё! И закрыть его где-нибудь. Хоть здесь. В подвале, в гараже, в собственном доме, в конце концов. — Шелленберг предпочел отмолчаться. — Вальтер, сегодня вы меня не радуете. Ваше молчание настраивает меня на пессимистический лад. Что вы предприняли, чтобы найти двойника?

— Проверили его жилище, дома друзей. Таковых у него два человека. Знакомых. Везде выставили посты наблюдения. Пока безрезультатно. Вновь посетили фабрику. Правда, здесь произошла одна любопытная вещь. Через несколько минут после нашего первого посещения, как потом выяснилось, за нашим корректором туда же приезжал группенфюрер Мюллер. С сопровождением.

Гиммлер вновь сел в кресло, скрестив руки перед грудью: привычка.

— Мюллеру-то он зачем понадобился?

— Возможно, затем же, зачем и нам.

— Хотите сказать, что Мюллер тоже решил стать рейхсканцле-ром? Шучу. Вальтер, я уже целых тридцать минут только и делаю, что слушаю, о чем вы думаете. А где информация? Где доказательная база? Если Мюллер хотел забрать корректора, значит, нужно выяснить, для чего, а точнее, для кого? На кого теперь работает наш «мельник»? Герингу двойник фюрера не нужен. Он — наследник. Его, наоборот, устраивает смерть Адольфа Гитлера. Остаются Геббельс и опять-таки Борман. А может, Мюллер захотел помочь мне? Что скажите на это?

Шелленберг молчал.

— Вальтер, прекратите играть в «молчанку»! Говорите. Высказывайтесь. Несите бред. Но проясните данную ситуацию хоть на сколько-нибудь.

— Вы же знаете о моих отношениях с Мюллером…

— Да к дьяволу ваши отношения! Меня интересует информация! Я не могу ехать к Герингу или Геббельсу нашпигованным только вашими умозаключениями.

— Мой рейхсфюрер, я выясню, для чего корректор понадобился Мюллеру.

— Нет, мой дорогой Вальтер, сначала вы найдете Бургдорфа. Мне он нужен здесь, сегодня, сейчас. И лучше живой и невредимый. А с Мюллером я поговорю сам. Что еще вы мне можете сообщить?

Шелленберг перевел дух: ну, вот и вторую мину проскочили.

— Я арестовал Канариса.

— Сопротивление оказывал?

— Нет.

— Лучше бы оказал. Надеюсь, вы не определили адмирала в тюрьму?

— Нет. Он в моем загородном доме. Под присмотром.

— Хоть одна приятная новость за утро. Кстати, где у вас ванная комната? Хочу смыть с себя всю дорожную грязь и как можно скорее. А вы пока выясните, где прохлаждается Кальтенбруннер. Мне необходимо с ним встретиться. Но перед тем я хочу прослушать выступление «фюрера».

Двадцатого июля, именно в тот момент, когда полковник Щтауффенберг оставил свой смертоносный груз под столом у ног Гитлера, премьер-министр Великобритании Уинстон Черчилль прилетел на «Дакоте» в Шербур, занятый к тому времени американскими войсками. Цель приезда столь высокопоставленной особы заключалась в генерале Монтгомери, а точнее, в не взятии последним небольшого городка под названием Кан.