Герхард Грюммер - Скитания

Около полуночи подводная лодка изготовилась к атаке. Две балластные цистерны были наполнены водой, и теперь над поверхностью моря выглядывала только овальная рубка лодки. Вражеское судно высоко возвышалось над линией горизонта. Первый торпедный аппарат приготовили к пуску. Через переговорную трубу капитан-лейтенант передал последние указания. Минуту спустя из носового отсека ответили:

— Данные учтены, первый аппарат готов.

Противник продолжал медленно продвигаться вперед, и, когда до него оставалось шестьсот метров, последовала команда:

— Внимание! Первый торпедный аппарат — пли!

В следующий момент Коппельман почувствовал, как от мощного толчка содрогнулась вся лодка. Из гидроакустической рубки сообщили, что торпеда пошла по заданному курсу. Эта информация имела существенное значение. При неисправности торпеда могла выйти из-под контроля и создать угрозу для самой подводной лодки. Помочь в таком случае могло только срочное погружение.

Унтер-офицер у центрального пульта нажал на секундомер. На мостике тоже вели отсчет. Время хода торпеды должно было составить примерно двадцать секунд. Когда обер-лейтенант Бергер досчитал до пятнадцати, напряжение достигло наивысшей точки. Теперь торпеда могла достичь цели в любое мгновение.

— Восемнадцать, девятнадцать, двадцать, двадцать один, — продолжал отсчитывать Бергер.

Промах почти исключался. Может быть, неправильно определили расстояние? Значит, оно составляло более тысячи метров? Это невозможно.

Бергер досчитал уже до тридцати, и тут Тиме грубо оборвал его:

— Заткнитесь же вы наконец! Торпеда прошла мимо цели!

Командир приказал подготовить второй торпедный аппарат. Он отправил Бергера в торпедный отсек, чтобы тот сам проконтролировал работу торпедистов. Ему казалось, что они допускают какую-то ошибку. Правда, этот промах имел и положительное значение. Сейчас уже можно было с уверенностью сказать, что отставшее судно не представляет собой ловушки для подводной лодки, ибо в противном случае оно наверняка зафиксировало бы шум торпеды и приняло соответствующие меры. Однако ничего подобного не произошло, и судно спокойно следовало дальше.

Бергер доложил о готовности второго торпедного аппарата. На этот раз Тиме решил атаковать противника с четырехсот метров. Это означало, что торпеда достигнет цели через четырнадцать секунд. Когда торпеда с шипением покидала торпедный аппарат, экипаж молился, чтобы она попала в цель.

— Десять, одиннадцать, двенадцать, тринадцать… — считал Бергер.

Но прежде чем он успел произнести «четырнадцать», с кормы «Бактриа» поднялся огромный столб огня. Цель была поражена. Моряки на мостике молча пожимали руку командира, строго соблюдая субординацию. Коппельман восторженно прокричал «ура», давая выход накопившимся чувствам. Он был горд этим успехом и своим Стариком.

Подводная лодка отошла в южном направлении, чтобы избежать ответных действий противника. Курс менялся много раз, и в конце концов никто, кроме командира, не знал, где она, собственно говоря, находится. Коппельман потерял всякую ориентировку и, когда через полчаса увидел, что лодка вышла опять на ту же позицию, с которой был произведен пуск торпед, очень удивился. Узкая светлая полоса все еще стояла над линией горизонта. На воде качались две спасательные шлюпки и светились какие-то маленькие фонарики. Тиме объяснил, что такие фонарики англичане прикрепляют к спасательным жилетам, чтобы было легче обнаруживать терпящих бедствие людей. Экипаж нашел это приспособление очень полезным.

Обе спасательные шлюпки предпринимали отчаянные усилия, чтобы выловить людей из воды. Коппельман не мог понять, почему командир оставался на месте и не преследовал конвой. Неужели ему доставляет удовольствие смотреть, как гибнет судно? Вскоре впереди показался корабль. Тиме грубо обругал наблюдателя, который очень поздно заметил противника. Моряку, очевидно, было гораздо интереснее смотреть на тонущее судно, чем вглядываться в морскую даль.

Капитан-лейтенант приказал не спеша погружаться под перископ. Перед тем как предпринимать какие-либо действия, Тиме хотел внимательно изучить нового противника. Для него не составляло труда определить тип приближавшегося корабля. Еще до того как обозначился его силуэт, он спокойно сказал, что подходит корвет. По опыту Тиме уже знал, что может предпринять противник в подобной ситуации. Во-первых, командир охранения мог бросить «Бактриа» на произвол судьбы. Но это противоречило бы требованию командования спасать гибнущих даже ценой своей жизни. Во-вторых, зная о том, что против него действует одиночная подводная лодка, он без особого риска мог сразу направить для спасательной операции один корабль. И, наконец, в-третьих, командир охранения мог бы дождаться рассвета и на быстроходном корабле отправиться к месту, где было потоплено судно. И вот когда ночью появился корвет, Тиме понял, что противник выбрал второй вариант действий.