Герхард Грюммер - Скитания

Капитан-лейтенант Крузе, обращаясь к морякам, призвал их хорошо подготовиться к предстоящим боям. Он много говорил об успехах немецкого военно-морского флота и очень мало о потерях и поражениях.

— Отряду предстоит участвовать в решающих боевых действиях, — заявил он. — Совместно с нашими итальянскими союзниками мы должны нанести сильные удары по британскому средиземноморскому флоту и блокировать его морские базы на островах. Только в этом случае мы сможем обеспечить снабжение и доставку пополнения нашим мужественным войскам в Африке и помочь им завоевать Египет. Уже в течение нескольких месяцев здесь ведет боевые действия отряд наших торпедных катеров. Он добился успехов, которыми может гордиться весь германский флот. Итальянские торпедные катера тоже показали отличные результаты. Я надеюсь, что наш отряд превзойдет их достижения… С захватом Египта для Германии открывается путь к Ближнему Востоку. Так будем же достойны задач, которые поставил перед нами фюрер!

Преисполненный веры в силу немецкого оружия, лейтенант Хармс восхищенно смотрел на своего командира. С такой же верой взирал на него и матрос Хайнц Апельт.

Но Крузе специально нарисовал такую оптимистическую картину, чтобы поднять боевой дух личного состава. В действительности положение стран оси в Средиземном море было тяжелым.

Катера принялись грузить продовольствие и горючее. Наконец пришла долгожданная почта. Получил ее и Хайнц, который сразу принялся за чтение письма от Коппельмана. Оно было написано четыре недели назад в Лориане.

— Черт возьми! — выругался Хайнц громко. — Я действительно последним приму участие в боевых действиях!

Вечером в кубрике он прослушал оперативную сводку вермахта. На Северном Кавказе немецкие войска быстро продвигались вперед. Был взят Майкоп, но русские, к сожалению, успели вывести из строя нефтяные промыслы. Упорные бои шли в излучине Дона. Там, кажется, разворачивалось крупное наступление. Упоминался Сталинград, но Хайнц не имел ни малейшего представления о том, где находится этот город. Да это его особенно и не интересовало.

Два совершенно новых сообщения заставили его сердце биться сильнее. На побережье Ла-Манша, в районе Дьеппа, закончилась неудачей попытка англо-американских войск высадить десант. Однако Апельта интересовали боевые действия против вражеских конвоев на Средиземном море. Британский караван судов с охранением, направлявшийся из Гибралтара на Мальту, был почти полностью уничтожен. При этом англичане потеряли авианосец.

Обстановка совершенно ясна: Англия находилась при последнем издыхании. Происходит то, о чем говорил капитан-лейтенант: «…Франция исключается, позиция Великобритании как великой военно-морской державы основательно подорвана. Если в самом ближайшем будущем англичане запросят мира, США не станут дальше воевать в одиночку. В этом случае мы победим окончательно!»

В двадцать один час поступил приказ выйти в море. Через час катера уже находились вне акватории порта. Полным ходом отряд двигался в юго-восточном направлении, рассекая спокойную гладь моря. Ночь была теплой, попутный ветер действовал освежающе.

Хельмут Коппельман провел в походе уже целый месяц. Ничего интересного за это время не произошло. Окрыляющее чувство радости, которое он испытывал при выходе в море, вскоре уступило место глубокому унынию. Бискайский залив показал себя с самой неприятной стороны. Маленькую подводную лодку бросало на волнах, как щепку. Хельмут тяжело страдал от морской болезни. Другим членам экипажа тоже было нелегко, но это мало утешало юношу. Внутри лодки воздух был теплый и влажный, как в оранжерее. Однако к этому прибавлялись испарения из трюма, чад от горючего перемешивался с запахами из камбуза и едким мужским потом. Вся эта смесь вызывала у Хельмута постоянное ощущение тошноты. Вода для умывания строго лимитировалась: засохшую на лице морскую соль после вахты стирали каким-нибудь дешевым одеколоном.

Моряки из машинного отделения менялись через каждые шесть часов, а остальные — по судовому расписанию, через четыре часа. В кубрике на двух человек полагалась только одна койка. Едва заступающие на вахту освобождали место, появлялась другая смена и укладывалась спать здесь же. Хельмут после каждой вахты на мостике едва добирался до койки. До этого нужно было миновать узкие помещения, забитые мешками с картофелем, корзинами с хлебом и грудой подвесных коек. Первое время, прежде чем лечь спать, он пытался посидеть на краю койки, но ограничительная доска больно давила ему под коленями и, кроме того, он создавал неудобство для других. Таким образом, свободные часы приходилось проводить в основном лежа в койке. Между учебными подводными лодками в Готенхафене и обычными серийными боевыми лодками была большая разница. Тут не до комфорта.