Моше Натан - Битва за Иерусалим

Против места, где укрепилась группа Авиноама, простирается Вади-Джоз. Оно пролегает между двумя холмами, над ним параллельно проложено шоссе. По правой стороне спуска от шоссе к вади стоят каменные домики, между их оградами растут кипарисы, оливы и лимоны. Среди деревьев, в самом русле вади, расположены бетонированные позиции, контролирующие снизу вверх все пространство перед ними. С противоположной стороны, к северу, — высокий скалистый холм. У его подножья, вонзающегося в русло вади, торчат две большие глыбы, образующие пещеру. На вершине холма, за которым виднеются отроги горы Скопус, разбросаны вырубленные в скале позиции, доминирующие над вьющимся напротив шоссе.

Подразделения Замуша и Мусы, двигавшиеся в это время по шоссе, шли без особых трудностей ускоренным темпом в направлении музея Рокфеллера. Один взвод свернул к руслу вади и, когда продвинулся параллельно основным силам, наткнулся на сильное сопротивление. Командовавший отрядом командир взвода, по прозвищу «Куши», двинулся к минометным позициям, отрытым в русле. Убедившись, что позиции брошены, он разместился в них, послав нескольких солдат вверх, дабы установить, как обстоит дело с огневыми точками на склоне. «Там никого нет!», — прокричал сверху один из посланных. Но, когда он начал спускаться, простучало несколько очередей.

— Где, ко всем чертям, они прячутся! — в недоумении воскликнул кто-то.

«Куши» напряг зрение и слух и уловил легкий шорох со стороны пещеры у подножия скалы.

Он двинулся туда. Шаг — один, второй, третий. Теперь он был абсолютно уверен, что все легионеры, бросившие позиции на вершине скалы и в вади, сидят в пещере. Парашютисты остались на своих местах, держа наготове оружие. Но теперь из пещеры отчетливо доносились голоса женщин и детей. И поскольку ни у кого не было желания причинить им зло, туда направили солдата, владевшего арабским, чтобы предложить всем выйти из укрытия. Предложение, по-ввдимому, возымело действие, так как из пещеры, пара за парой, начали выходить люди. «Куши» пошел им навстречу. Внезапно покидающие пещеру расступились. Из-за их спин вырос легионер с винтовкой в руках. До того как можно было что-нибудь предпринять, легионер выстрелил в «Куши». Его шея окрасилась кровью, он был тяжело ранен. Прикрывавший командира автоматчик открыл ответный яростный огонь. Когда взвод, унося раненых, покинул это место, в пещере остались трупы, плавающие в луже крови. За предательство последовала расплата.

Теперь бой из вади перенесся к домам, расположенным на подъеме к шоссе. Отступившие в эти дома легионеры повели прицельную стрельбу по парашю- ТИСТИМ,ПРОДВИГИВШИМСЯ вверх, чтобы выйти на шоссе и соединиться с основными силами. Нескольких ранило, один был убит. Остальным удалось прорваться и выйти на шоссе, ведущее к музею Рокфеллера.

Это шоссе, которым овладели подразделения За- муша и Мусы (не подавив при этом в прилегающих домах очаги сопротивления), превратилось теперь в арену жестокого уличного боя. Особо опасными были схватки со снайперами. Они хорошо укрепились и стойко держались, невзирая на поражение легиона.

О бое рассказывает один из многих его участников, вестовой командира полка Узи — Авраам Хай:

«Я бежал в поисках командира полка и на обочинах шоссе увидел массу раненых. Это потрясло меня. Вдруг я услыхал, как из какого-то дома мне кричат: «Берегись! Внутри легионеры!». Остановился, толкнул дверь. Вхожу, держа «узи» наготове. Увидел двоих с поднятыми руками. Я вывел их из дому и приказал лечь на асфальт. У старшего был протез ноги. Обыскивая его, чтобы проверить, нет ли на нем оружия, я старался действовать поделикатней. Вдруг замечаю, что его молодой напарник протягивает руку к башмаку. Блеснул металл, и я не сразу сумел сообразить, что это такое. Мелькнула мысль — может быть, молодой тоже на протезе, но я все-таки выстрелил ему в руку, одновременно испытывая стыд и угрызения совести. Но затем, обыскивая его, я обнаружил нож с выскакивающим 25-сантиметровым лезвием. Он хотел зарезать меня. Я застрелил его. Старшего взял в плен. По дороге на сборный пункт он сказал мне по-арабски: «Ты убил моего сына». Он завыл и заплакал: «Ты убил моего единственного сына». Я не мог вынести его страшного горя и пытался его уверить, что сын не убит, у него только прострелена рука. Вернувшись к трупу, я установил, что это был легионер, переодетый в штатское. Таких было много. Оки сбрасывали форму и, переодевшись в гражданское, продолжали драться».