Моше Натан - Битва за Иерусалим

На счастье Давида, парень вовремя заметил торчащий из-под провизии ботинок — красный ботинок парашютиста и в последний момент убрал палец со спусковой скобы.

В доме установилась тишина. Давид выбрался из-под месива, в котором лежал, и оба вышли в коридор. Когда они поравнялись с одной из дверей, оттуда вдруг высунулся направленный на них ружейный ствол. Давид затаил дыхание. Его спутник застыл прямо против дула. «Бежать вообще было некуда, — рассказывает он. — Что еще можно было попробовать, так это вскинуть в последний момент оружие. Я нажал на спусковой крючок автомата и сразу понял, что ударный механизм заело. Я стоял лицом к лицу с врагом и видел его лицо в мельчайших подробностях. Мне стало страшно, потому что не видел выхода. Сердце стучало, как молот, словно готово было разорваться, и я ждал роковой пули». Внезапно простучала очередь, и легионер, сраженный насмерть, повалился на пол. Его прострочил Давид, истратив в один прием весь магазин. На втором этаже они убили еще 4-х легионеров.

Когда оба выбрались из клубов дыма, парашютист повернулся к Давиду: «Теперь скажи-ка, кому причитается ногой под зад?». Давид улыбнулся и направился к выходу. Его товарищ по игре в жмурки со смертью расстался с ним, чтобы присоединиться к своим. Он исчез, и лишь тогда Давиду пришло на ум, что он даже не спросил его имени. Не зная друг друга, встретились и так же расстались, но между ними возникла связь на всю жизнь.

Во время боев 7-го полка в последующие дни Давид вновь и вновь наталкивался на своего неизвестного друга. Тот каждый раз подбегал и ухмыляясь спрашивал: «Как дела, Давид? Ты в порядке или опять зарабатываешь пинок в зад?».

Мы рассказали историю одного дома. А таких было не один десяток. Страниц не хватило бы все описать.

Пока штурмовая рота продолжала вести борьбу за овладение домами, разбросанными по ту сторону ничейной полосы, роты Мусы и Замуша, одна за другой, прошли этот участок и пробились к Американскому кварталу. Подразделения двигались бегом, не придерживаясь при этом разгранлинии между ротами и взводами. Солдаты бежали, стараясь не потерять из виду своего товарища впереди и не оторваться от находящегося сзади. «Я мчался во все лопатки, — рассказывает один из участвовавших в прорыве, — и думаю, что все это время был как в хмелю. По дороге к передовой меня все время занимала мысль о том, что может со мной случиться. Но как только я побежал в сторону иорданцев, все это вылетело из головы. Сущий транс. Я не видел вокруг легионеров, а мы все-таки палили и швыряли гранаты во все стороны».

Бег был остановлен высокой стеной между заводиком строительных блоков и улицей Шхем в западной части иорданского Иерусалима. Передние нашли в стене пролом и устремились вперед, оказавшись в конце концов на перекрестке двух улиц — Шхем и другой, что ведет внутрь Американского квартала и достигает Крепости Аистов в стене Старого города. Эта улица, а также широкое русло Вади Джоз, тянувшееся понизу, были той трассой, по которой 7-му полку было приказано выйти к музею Рокфеллера, по пути выбивая противника из домов Американского квартала.

Прежде чем погрузиться в поток дальнейших событий, скажем несколько слов об этом квартале. Он был основан в прошлом веке после трагического происшествия с семьей христиан из Чикаго по имени Саффорд. Жена Саффорда Анна с четырьмя дочерьми отправилась в 1873 году в путешествие в Европу. Корабль, на котором они плыли, вдали от берега попал в шторм и потонул. Все четыре дочери погибли. Мать чудом спаслась от смерти. Катастрофа сломила ее физически и духовно. Вернувшись домой, она не находила себе покоя. Наконец, она приняла решение уехать в Иерусалим, чтобы начать там новую жизнь. К ней присоединились несколько семей из Скандинавии, которые с ней и основали около девяноста лет тому назад Американский квартал.

На пороге этого квартала утром шестого июня 1967 года стояли парашютисты роты Мусы. Отсюда они начали прокладывать себе дорогу в самое сердце города: к музею Рокфеллера. Об упорстве и героизме, проявленном ими на этом пути, говорил впоследствии начальник генштаба генерал-майор Ицхак Рабин в речи, произнесенной на горе Скопус:

«Роты, штурмовавшие в этих направлениях, достигали цели после многочасовых боев, в продолжение которых они устремлялись все дальше и дальше. Слева и справа гибли их боевые товарищи, а они все равно шли вперед! Только вперед! Сила этих рот в обладании нравственными ценностями, духовными сокровищами. Решили дело не оружие и не боевая техника, отнюдь! Решали и храбрость, и, самое главное, пламенная вера в правое дело, понимание, что лишь презрев смерть, можно принести стране и своим близким победу. В противном случае удел один — уничтожение».