Моше Натан - Битва за Иерусалим

Когда выяснилось, что центр тяжести военных действий — на юге, легион сидит и не рыпается и мы не пойдем на Полицейскую школу, почувствовал огромное облегчение.

Теперь, десять лет спустя, ему вновь выпало вернуться сюда — на сей раз с позиционной задачей оборонять границу. Грозная тяжелая глыба оставалась такой же пугающей, как и 10 лет назад. Стало известно, что ее, как и дьявольский соседний холм, защищает бедуинский полк, самый отборный из всех полков легиона.

Гури думал о тех, кому раньше или позже придется двинуться на это чудовище и покорить его. Кто они? Где сейчас находятся? И когда придут?

Поздно вечером к нему привели парашютиста в высоком офицерском звании, доктора Ури Франда, врача одного из парашютных полков. «Прежде всего, — сказал тот, — хочу сообщить вам несколько хороших новостей. Стоит передать их всем солдатам. Наши военновоздушные силы уничтожили авиацию Египта, Сирии и Иордании. Наши танки продвигаются вглубь Синая». Потом он перешел к делу: «Сегодня ночью через ваши позиции мы двинемся на Полицейскую школу и Гив’ат- Хатахмошет. Я полковой врач. Свой перевязочный пункт я размещаю в квартале Паги. Если к вам поступят наши раненые, направляйте их туда. Хорошо?»

Гури крепко пожал ему руку, пообещал сделать все возможное, и пожелал ему и всем парашютистам удачи. Франд исчез в темноте.

«Если б я тогда мог связать пару слов, — говорит Гури, — я бы прошептал что-нибудь вроде мольбы за них, за этих парашютистов. Я бы взмолился перед Всевышним, чтобы он оборонил их от гибели на заминированных заграждениях, под убийственным огнем блиндажей и в траншеях, где полно врагов и ни зги не видно.

Чем выше мы их оценивали и сопоставляли боеспособность этих двух отборных частей, тем тверже приходили к выводу, что нам предстоит штурм самого страшного из всех укреплений арабского легиона».

Теперь время потекло быстро. Огонь по гряде Шаафат продолжался. К артиллерии присоединились самолеты, они тоже бомбили гряду. Солдаты Гури, сгорая от нетерпения, ждали прихода парашютистов.

Пока они ждут, мы расстанемся со всеми частями, овладевшими южными и северными подступами к Иерусалиму, взяв его в клещи…

Итак, возвратимся к героям, с которых начали наш рассказ: к парашютистам. Мы расстались с ними в тот час, когда они вступили в столицу, придя сюда, чтобы выполнить главное; овладеть иорданским Иерусалимом.

Теперь они занимались последними приготовлениями к большому кровопролитному штурму. Все, о чем было рассказано до сих пор, не более чем увертюра к этому наступлению.

В час, когда полки парашютистов вступили в Иерусалим, все выглядело так, словно город, находящийся на пороге великой битвы, сам не подозревал об этом. Десятки тысяч иерусалимцев, сжившихся в продолжение 19 лет с границей, приучились относиться к закордонному Иерусалиму, как к недосягаемой сказочной крепости, которую можно издали созерцать, но к которой никогда не будет дано приблизиться. В дни состояния готовности, во время поездки на позиции в Абу-Тор, генерал Наркис спросил одного из солдат, что тот чувствует, когда с расстояния в несколько десятков метров смотрит на распростертый перед ним иорданский Иерусалим.

«Иногда я мечтаю, что мы там будем, — проговорил солдат и, словно извиняясь, добавил: — А что? Я же только мечтаю. Нельзя и помечтать?»

Редко кто осмеливался мечтать вслух, как тот иерусалимский поэт, который, глядя с монастыря Нотр- Дам на Старый город, писал: «Я чувствовал себя, как на Нево [13] Гора Нево, с которой Господь показал Моисею перед его кончиной всю землю обетованную и на которой Моисей скончался, так и не ступив на эту землю. . (Дано увидеть святыню, — но не достичь ее)».

Теперь, когда великая мечта была на пороге осуществления, события начали развиваться с такой быстротой, а их повороты оказались столь крутыми и неожиданными, что только немногие иерусалимцы успели почувствовать, как серьезно дело, завязывающееся вокруг; дело, благодаря которому будет вписана новая страница в историю их города и всей страны. «Быть может, такова уж атмосфера всех звездных часов», — говорит один из командиров Иерусалимской бригады.

Мистики и историки скажут, что в этот день История Сама творила себя, не заботясь о том, чтобы люди отдавали себе отчет в происходящем.

Менее всех угадывали, что происходит, главные герои и жертвы события — парашютисты. Их командир, Мотй, прибыл в Иерусалим под вечер, после того как закончил переговоры с генералом Наркисом. Вначале обсуждалось осуществление прорыва силами бригады на гору Скопус через Полицейскую школу и Гив’ат- Хатахмошет с тем, чтобы соединиться с постом, несущим охрану израильского выступа, превратившегося в Ахиллесову пяту. Моти принял задание, но по собст-венной инициативе просил внести изменение, которому предстояло оказаться решающим: овладеть также районом музея Рокфеллера, для того, чтобы в подходящий момент и при наличии разрешения генштаба бригада смогла немедленно атаковать Старый город. Он также попросил генерала избавить его полки от выхода на открытую местность между иорданским Иерусалимом и горой Скопус, поскольку место это находится в пределах досягаемости иорданской артиллерии и пушек иорданских танков, которые смогут сорвать атаку.