Алексей Першин - Смерч

— Что же он в своем выступлении говорил, полковник Зеленков? А, товарищ гвардии подполковник?

Едва произнеся последнюю фразу, Денис понял, что совершил глупость. Виноградов помолчал. Его насмешливый, изучающий взгляд ощупывал пылающее лицо Дениса.

— По званию вы сержант, товарищ Чулков, однако по должности вам часто приходится общаться на равных с офицерами. — Тон речи был по-прежнему мягкий, но Дениса неприятно укололо официальное обращение на «вы». — Как окончивший военное училище, — продолжал Виноградов, — вы, вероятно, скоро получите офицерское звание и с полным правом вольетесь в офицерскую среду. И конечно, от ваших начальников вам придется слышать о том, что они присутствовали на каком-то важном совещании в вышестоящем штабе. Так вот, возьмите себе за правило никогда не задавать вопросов вашему начальнику о том, что говорилось на этом совещании. Подобное мальчишеское любопытство не к лицу военному человеку. Как говорят французы: «моветон» — дурной тон. Запомните это.

— Так точно… — Денис сглотнул внезапно набежавшую слюну. — Запомню, товарищ гвардии подполковник.

Виноградов поднялся, протянул руку:

— До свидания, сынок.

Поняв, что прощен, Денис поблагодарил подполковника горячим рукопожатием.

Все хуторские строения были заняты под различные службы. Свободным оставался большой сарай на поляне метрах в семистах от хутора. В нем Денис и решил провести комсомольское собрание.

Комсомолец лейтенант Нестеров выставил в районе сарая боевое охранение с трофейным пулеметом МГ-34. Этот пулемет без надобности валялся в штабе дивизиона, и начальник штаба капитан Сдобнов с удовольствием избавился от него, вручив «машинен-гевейер» Чулкову. Поскольку никто, кроме самого Чулкова и его однокашника по училищу Сурина, немецким пулеметом не владел, то Сурина пришлось включить в боевое охранение.

Младший лейтенант Зозуля и лейтенант медицинской службы Лаврова, также комсомольцы, обеспечили уборку сарая и «стулья» — пол застлали ветвями.

С того времени как ушел из медпункта, Денис видел Галю только мельком. Теперь, разговаривая с нею перед собранием, он придерживался сухого, делового тона. Почему — он и сам не мог бы объяснить. Внешне Галя, казалось, принимала этот тон, но Чулков чувствовал, что его официальность вызывает у нее насмешку — подчеркнуто язвительное обращение «товарищ комсорг дивизиона» говорило само за себя.

Комсомольцев собралось, как мысленно для себя определил Денис, «неполная рота». Собрание началось ровно в десять утра. Солнце поднялось из-за густых, уже тронутых яркими всполохами осени крон, лучи его, сквозь щели между бревнами сруба и прогалинами соломенной крыши, насквозь пронизывали сарай.

Чулков начал доклад. Сначала говорил сбивчиво — впервые выступал в роли докладчика. Угнетала мысль, что все от него, комсорга, ждут каких-то важных откровений. К тому же смущало присутствие Гали — в ее глазах улавливалось насмешливое любопытство: а ну-ка, посмотрим, на что ты способен, товарищ комсорг!

Но под конец разговорился, и дело пошло на лад. Вопрос о боевой учебе, наиболее близкий и ему, и всем собравшимся, уже не вызывал затруднений. Скованность исчезла. Рассказал о том, как плохое знание техники заряжающим Семечкиным едва не привело к трагическому исходу: Семечкин ткнул взрывателем в конец направляющей.

И что тут поднялось!

— Гнать из расчета!

— Из дивизиона!

— Гвардеец, мать твою!..

Вскочил товарищ Семечкина по расчету:

— А если бы мина взорвалась! Ты, Семечкин, бросил мину и упал на землю. А Колесников держал. Как полотно побелел… И все-таки за двоих выстоял.

Семечкин сидел опустив голову, ни жив ни мертв.

— Вот сволочь какая! — взвился над головами чей-то голос.

— Колесникову, выходит, уготовил смерть, а сам — в кусты?!

Поднялся такой гвалт, что Денис, попытавшийся установить тишину, своего голоса не услышал. Он вскинул над головой автомат, чтобы выстрелом вверх прекратить шум, но не успел нажать на спусковой крючок, как снаружи, неподалеку, раздался гулкий грохот пулеметной очереди. В ответ слитно застрекотали десятки автоматов. Пули защелкали по бревнам сарая, древесная труха посыпалась на головы сидящих.

— Ложись! — крикнул лейтенант Нестеров и сам пластом растянулся на полу.

Все выполнили его команду. Денис подполз к стене, заглянул в щель, увидел часть поляны, но на ней никого не было.

Вбежал солдат из боевого охранения.