Алексей Першин - Смерч

Это было так давно… Какими же беззаботными, легкомысленными они тогда были!.. Разве могло им тогда прийти в голову, что два с небольшим года спустя одного из их троицы едва живого извлекут из могилы, а другой погибнет, скошенный вражеской пулей?

«Ах, проклятая война, ах, гадюка Гитлер, что же ты наделал, выродок? Ну, фашистская сволочь, держись…»

Кулаки у Дениса сжались так, что ногти впились в мякоть ладони. Дыхание перехватило, как всегда в минуты сильного гнева.

— Смирно! — донесся от входа в землянку возглас дневального. Затем последовали слова рапорта и негромкое: «Вольно!»

Чулков вскочил, привычным движением оправил гимнастерку, вытянулся. В полумраке землянки не видно было, кто пришел, но по голосу Денис узнал заместителя командира полка по политчасти подполковника Виноградова.

— Отдыхайте, отдыхайте, товарищи, — сказал Виноградов, — у меня тут дело к комсоргу.

Он подошел, поздоровался с Денисом за руку, сбросил на топчан мокрую плащ-палатку.

— Комсоргов двух дивизионов успел повидать до ненастья, а по дороге к тебе промок.

— А я сейчас, товарищ гвардии подполковник, печку растоплю, обсушитесь, — бросился было хлопотать Денис, но Виноградов остановил его.

— Некогда сушиться, сынок. Я хоть и на командирском вездеходе, но дороги так развезло, что вернуться в полк лучше засветло.

Виноградов сел на скамейку к небольшому столу с ножками крест-накрест, предложил Денису сесть рядом.

— Моя поездка по дивизиону вызвана вот чем: завтра необходимо провести комсомольские собрания. Доклады сделают комсорги. — Подполковник достал из полевой сумки блокнот, вырвал из него лист бумаги, положил перед Денисом. — Запиши план. Первое: общее положение на нашем фронте после наступления. Овладение Криворожьем, значение этого факта и прочее. Газетные материалы имеешь?

— Так точно.

— Хорошо. Второе: довести до сведения комсомольцев приказ командира полка. Поговорить о повышении бдительности. Третье: усиление боевой учебы. Вот у вас в дивизионе на днях был случай: заряжающий Семечкин по халатности едва не взорвал установку. Слышал?

— Знаю об этом, товарищ гвардии подполковник.

— Обсудить. Пусть комсомольцы сделают выводы. Акцентируй: боевая учеба — залог будущих побед. У меня все. У тебя вопросы есть?

— Никак нет, товарищ гвардии подполковник.

— Да, еще вот что. Необходимо обезопасить собрание от всяких случайностей, выставить боевое охранение, сделать все, что положено. Но это уж ты обговоришь с Назаровым.

Виноградов уложил в сумку блокнот. Взгляд его упал на лежавшее на постели распечатанное письмо. Улыбнулся.

— Из дому получил?

— Никак нет, товарищ гвардии подполковник. Из части, где раньше служил.

— Что пишут, если не секрет?

Денис отвел взгляд от Виноградова.

— Лучше бы не писали. Сообщили вот, что друг мой погиб. Друг детства… Мы с ним в училище вместе пошли, в одной штурмовой группе на правом берегу Днепра дрались.

Улыбка погасла на лице Виноградова. Долго сидел молча, устремив взгляд в какую-то точку на столе.

— Да-а, брат, — проговорил наконец Виноградов, — понимаю тебя… тяжело. Время лихое, теряем цвет страны — молодежь. Сыновей теряем. Растили их для строительства светлого завтра, а они погибают в борьбе за спасение Родины от лютого врага. Но будь уверен, поколения, которым посчастливится строить это светлое завтра, вспомнят о них с великой благодарностью и великим уважением. О твоем друге, о твоем отце, обо всех нас… Да, тяжело, сынок, тяжело. — Виноградов вздохнул, достал из портсигара папиросу, закурил. — Довелось мне быть на днях на одном представительном совещании политработников нашего фронта. Выступал там член Военного совета армии полковник Зеленков. Слышал — у него сын погиб на правом берегу Днепра. Но по нему этого не скажешь — держится молодцом. Как бы ни была тяжела утрата — нельзя падать духом. Надо перелить боль утраты в ненависть к врагу, как это сделал полковник Зеленков. Очень дельно, кстати, выступал.

Первым побуждением Дениса было сказать, что он хорошо знает полковника Зеленкова, что друг, о гибели которого сообщает письмо, — это его, Зеленкова, сын. Но помешала мысль: а вдруг его слова подполковник Виноградов воспримет по-своему? Вот, дескать, хвастается сержант — еше до войны домами был знаком с членом Военного совета армии. А так хотелось что-нибудь новое узнать об Иване Ивановиче! Задал, как ему подумалось, невинный вопрос: