Алексей Першин - Смерч

Рядом прохаживался часовой. Заметив незнакомых солдат, он остановился, рывком сбросил с плеча автомат ППШ и заспешил к самодельному столику. Подошел, взял телефонную трубку.

— О нас докладывает, — усмехнулся Сергей. — Видал, какой прыткий!

— А если приказ? — возразил Чулков. — Потопали отсюда.

Они гуськом направились к своей машине. Но путь им преградил незнакомый старшина.

— Любопытствуем, гвардия? — весело спросил он и представился: — Гвардии старшина Колесников. Могу гарантировать: в ближайшем обозримом будущем эту штуку, — кивок в сторону таинственных механизмов, — сами станете по частям разбирать.

— Поскорее бы, — отозвался Чулков. — От скуки, говорят, мухи дохнут, а уж люди…

— Приказано накормить вас. Становись! Сержант, на правый фланг. Смирно! Напр-ра-во! Шагом марш!

Пересекли улицу, вошли в обширный двор. Под ветлой стояла походная кухня. Прикорнув в тени, дремал повар. Увидев новичков, он, как курица спросонья, поморгал покрасневшими от хронического недосыпания глазами и бодро вскочил.

— Чего так долго морили новеньких, Валентин? — упрекнул старшину.

У Колесникова глаза были такими же красными, уставшими, как и у повара. Он бросил пилотку на стол и принялся свирепо растирать лицо ладонью.

— Умылся бы вон, — кивнул повар на рукомойник, орудуя около походной кухни. — Так нос на сторону своротишь.

Старшина засучил рукава и начал умываться. Сквозь стук рукомойника прорывались его слова:

— Обстановочка, Макар, складывается — будь здоров. Голова идет кругом.

— Бросок?

— С коровий носок. Много будешь знать, быстро состаришься. У орлов, глянь-ка, животы к позвоночнику прилипли.

Он говорил и энергично вытирался льняным полотенцем, расшитым петушками.

— Ну? — повар округлил глаза. — Ай-яй-яй! Нехорошо так с гостями.

Повесив на место полотенце, старшина раскатал и застегнул рукава и пошел к воротам.

Повар подал обед. И украинский борщ, и «шрапнель» — перловка с кусками свинины — были горячими, свежими, хотя обеденное время прошло. Особенно отменным оказался наваристый борщ с помидорами, с поджаренным луком, со шкварками, фасолью и красным перцем. Николай одним духом опустошил котелок.

— Никак еще бы не отказался? — обрадовался повар. Было ему лет двадцать пять. Чувствовалось, что он добродушен, разговорчив и решительно не похож на недоступных войсковых поваров. Заметив, как Сурин нерешительно пожал плечами, повар схватился за черпак.

— Не стесняйтесь. Набивай животы, гвардия! Вот-вот кончится золотое времечко.

Денис из желания не отстать от товарищей уплетал за обе щеки. Но быстро насытился — и трети котелка не одолел. Еще меньше съел каши. Повар укоризненно сказал:

— Э-э, сержант, так дело не пойдет. У нас часть гвардейская и кормят по-гвардейски, от пуза.

Захватив котелок, Сурин направился к кухне, по дороге что-то шепнул повару. Тот, торопясь, опрокинул в его котелок два черпака и юркнул в дом. Возвратившись, он выложил из фартука маленькую золотистую дыньку, кусок ветчины и пять яблок. Из широкого кармана осторожно извлек пергамент и мягкими округлыми жестами развернул его. На столе появился кусок невыкачанной соты с пол-ладони величиной.

— Товарищ гвардии сержант, разрешите мне угостить вас, — радушно и весело обратился он к Чулкову. — Ваш товарищ мне тут кое-что поведал. А звать меня Макаром. По фамилии Дергач. Гвардии ефрейтор. Вот, угощайтесь, товарищ гвардии сержант. Ветчина и мед — это уж вам персонально.

— Неудобно как-то, — смутился Чулков.

— Неудобно штыком водку пить, — не уступал Дергач. — У меня батька хохол, потому я, доложу вам, не приведи бог какой упрямый. Так что прошу съесть при мне, иначе не отстану.

— Во дает! — одобрительно отозвался Сурин. — Были бы везде такие повара! Житуха!

— Ешьте, ешьте… — Повар наклонился к Чулкову. — Как вас зовут?

— Денисом. Чулков Денис.

— Ого, значит, тезка гусару Денису Давыдову. Тот от еды не отказывался. От выпивки, правда, тоже… — Балагуря, Макар нарезал на дощечке ветчину кусочками, придвинул к Чулкову. — И каравай, как пампушка, гляньте-ка…

Действительно, даже после борща и каши ветчина с белым хлебом показалась царским угощением. Денис мигнул Николаю: «Бери», тот похлопал по животу: «Некуда!»

Пока Чулков управлялся с ветчиной и медом, Сурин принялся расспрашивать повара, в какую часть они попали.

— Это как же так вам никто не объявил! — изумился Дергач.

— Сказали — на месте обо всем узнаете.