Огненные фарватеры

Казалось бы, секреты магнитно-акустических мин раскрыты. Но… до нас они не дошли, мы не знали ничего конкретного ни об их устройстве, ни о том, что может нас подстерегать во время работы.

В общем, приходилось начинать с абсолютного нуля. Но с минами надо было бороться. В Кронштадтской военно-морской базе организовали службу противоминного наблюдения — береговые посты, катера и шлюпки, которые выходили в строго определенные точки. С постов и плавсредств брали пеленги и замеряли расстояние до точек приводнения мин, сброшенных вражескими самолетами. Первые из них были выставлены 28 мая. И вот сегодня, 31 мая, мне приказано разоружить две мины, упавшие на Бычьем поле, за Кронштадтом.

В состав нашей группы я привлек интенданта 2-го ранга Федора Ивановича Тепина и капитана 2-го ранга Михаила Яковлевича Миронова. Третьим был я сам.

Утро первого летнего дня 1942 года выдалось прохладным и хмурым. Поэтому, наверное, нам показались такими же хмурыми две мины, лежавшие невдалеке. Одна — на поле, другая — в болоте. Они имели форму торпед, только короче и будто больше диаметром. Хвост представлял собой острый конус и имел кольцо, за него цеплялся парашют. На корпусе мы увидели три горловины, неизвестно для чего предназначенные. И вообще, твердо нам было ясно лишь одно: мины требуют «корректного» к себе подхода, с ними нужно работать только немагнитным инструментом, которого у нас пока не было. Единственно, что можно было предпринять сейчас, это снять слепки с пробок, с горловин и гаек. На этот случай мы предусмотрительно захватили мягкий воск.

Второго июня, уложив в парусиновые мешки изготовленные в мастерских минно-торпедного отдела бронзовые ключи и отвертки, мы снова направились на Бычье поле.

— С чего начнем? — спросил Тепин, едва мы подошли к мине.

— Давайте вскроем ближнюю от головы горловину, — предложил Миронов.

Она была похожа на круглую заплатку диаметром сантиметров десять — двенадцать, придавленную нажимным кольцом. Из середины ее торчал металлический штырек. Тогда мы еще не знали, что это был шток гидростатического прибора, который взрывает мину, если ее вытаскивают из воды.

— Можно и ближнюю, она мне нравится, — заключил я.

— Ну раз есть еще порох на шутки, — улыбнулся Федор Иванович, — то с ближней и начнем. Но вот что за ней?

— Тайна, покрытая мраком! — в тон сказал Миронов.

— Тренога нужна? — поинтересовался я.

Тепин ответил, что нужна, и мы тут же поставили ее и пропустили конец троса через блок. Затем потихонечку начали отдавать нажимное кольцо горловины. Привязали конец троса к устройству на самой мине и стали отходить к укрытию, расположенному метров за 250. Потянули. Затем мы с Мироновым тянули, а Тепин через бинокль наблюдал за миной.

— Прибор какой-то выползает. Еще… Еще…

Тут я поднялся, посмотрел в сторону мины. Над ней поднимался небольшой дымок. Потом слабый взрыв. Решили еще немного потянуть за трос, а затем пошли разбираться, что же взорвалось. Оказалось, вытащенный прибор упал на землю и сработал первичный детонатор. Прибор мы тут же разобрали. Это был инерционный взрыватель. Он должен был подорвать мину, если бы она упала на землю, через 22 секунды после удара. Потом мы поняли, отчего инерционник не сработал. Удара, как такового, о землю не было. Мина шла по касательной, скользя по мягкому грунту Бычьего поля.

Мы снова ушли в укрытие, где разобрали взрыватель, набросали его схему. После короткого отдыха снова направились к мине. Я взялся выворачивать нажимное кольцо второй горловины (как выяснится позже, горловины вторичного детонатора). Виток за витком выходило кольцо, и вот оно уже у меня в руках. Я посмотрел на Миронова, собираясь что-то спросить. Но в это мгновение раздались мелодичные звуки, словно кто-то взял аккорд на рояле. Лицо Миронова стало белее бумаги, а мои ноги приросли к земле. Простояли без движений секунд сорок, пока не сообразили, что звук издал воздух, который вышел из мины.

Мы открыли и третью горловину. И там — только детонаторы, ни одного прибора. Значит, все они в хвостовой части, работа с которой нам еще предстояла. Мы решили отделить хвост мины от боевой части. Конечно, понимали, что и здесь может быть «ловушка», а потому действовали осторожно. Веревкой стянули корпус мины и хвостовую часть, веревку закрутили палкой и только потом стали отворачивать гайки. Отвернули. Затем облили бензином веревку, подожгли ее — и бегом в укрытие! Веревка перегорела. Наблюдая в бинокль, потянули за фал. Увидели черную полоску. Снова подошли к мине. Оказалось, половинки ее разошлись на 10–15 миллиметров. Зазор был совсем мал, однако вполне достаточен для того, чтобы мы могли увидеть небольшую медную тягу внутри.