Огненные фарватеры

Бот и катер стояли в Итальянском пруду в Кронштадте. Иванов «держал флаг» на боте — здесь и на «каэмке» жила и вся его команда. Как в любом подразделении, когда не было тревог, бомбежек и обстрелов, боевой работы, здесь оставалось время для нормальных занятий по специальности. Для команды это было изучение мин и способов их разоружения.

Проводил их, как правило, Иванов. Но вот объявлялось что-то новое, и тогда приезжал сам Федор Иванович. Раскладывал схемы, часто сделанные от руки. Привозил детали очередной мины. Как правило, «раскрытой» им самим или в компании с другими асами минного дела. И начинался разговор, в котором главный акцент ставился не на то, что надо делать при разоружении мины данного типа, а как. И так, чтобы она, проклятая, не взорвалась во время работы.

На эти занятия собиралась уйма народу, часто совсем не сопричастного к делу. Федор Иванович сердился и кричал:

— А тебе, канальский сын, что здесь надобно? — Но никогда никого не выгонял, полагая, что груз знаний никому не в тягость, и еще предполагая, что раз человек проявляет интерес, то уже завтра он может подать рапорт, а там станет настоящим минером…

Но вдруг раздавался сигнал тревоги: это значило, что ОВР обнаружил и запеленговал постановку мин и оперативный дежурный вызывает капитан-лейтенанта Иванова и его подчиненных на работу.

Тогда прекращалось все — занятия, отдых, обед. Водолазный бот и «каэмка» отходили от причала, чтобы найти мину и обезвредить ее там же, на месте…

Весна 1942 года принесла новые заботы: враг всю зиму ставил неконтактные мины, спускал их в майны на фарватерах. Едва сошел лед, немцы стали сбрасывать их со специальных опрокидывающихся шлюпок и с самолетов. Если в 1941 году количество выставленных немцами неконтактных мин исчислялось единицами, то только за апрель и май 1942 года фашисты сбросили их более четырехсот.

Ранней весной, по льду, ОВР подорвал мины «зимнего заложения». Но лед сошел, и вопрос снова встал со всей остротой: плавание кораблей и судов на акватории Финского залива должно быть безопасным!

И тут началось… Устройства мин мы не знали — было лишь известно, что срабатывают они от магнитного поля корабля и шума. Но при этом у нас не было специальных тралов и специальных тральщиков, которые могли бы бороться с этим злом. Точнее, пока не было. С ноября сорок первого разрабатывался вариант БТ — «баржевого трала». Но к весне трал БТ не был готов, и тогда командование приняло решение применить магнитно-хвостовой трал, ибо выяснилось, что механизмы новой мины срабатывают не просто на магнитное поле, а на поле определенной силы. И если взять два деревянных тральщика, собственное магнитное поле которых минимально, да привесить им за корму трал, который станет тащить по грунту концы намагниченного троса, то возникает магнитное поле, отчего мины станут взрываться.

В 9-м дивизионе магнитных тральщиков, который тогда только еще создавался, не было дивминера. Искать и назначать не стали. Пришел приказ, в котором мне, дивминеру 5-го ДТЩ, предписывалось «временно вступить в должность». Прибыл. Вступил. Обсудил с командованием дивизиона и с личным составом тральщиков перспективы. Дело выходило невеселое: все больше говорили о том, что трал будет задевать за всякие выступы на грунте. Но я все-таки не терял надежды, что все обойдется и задание будет выполнено.

Тральщики нашли быстро. Еще в начале войны были «призваны из запаса» рыболовецкие сейнеры «Пикша», «Ястреб», «Касатка». Деревянные корпуса, осадка от полутора до трех метров, моторы типа «болиндер», сил по двадцать, ручные тральные лебедки. И на каждом — шесть человек команды.

Погрузили тралы, пошли. Плохо было со временем. Но делать нечего — днем собрались, в сумерках пошли. «Пикша» и «Ястреб» идут парой. Выползли на Восточный рейд, поставили трал за корму и вперед! Но получилось не очень. Прошло минуты три, гляжу — «Ястреб» к нашему борту подошел вплотную.

— В чем дело? — спрашиваю командира.

— Зацеп, товарищ старший лейтенант! Трал выбирать надо.

— Выбирайте. — А на душе беспокойство.

— Лебедка-то ручная, а народу у нас не густо.

Я промолчал, посмотрел по сторонам и увидел, как от Петергофа в нашу сторону прожекторный луч по воде скользит. Пошел на корму помочь. С трудом, но вытащили половину, и тут дождь пошел, на наше счастье, укрыл нас от противника. Крутим лебедку дальше.