Тоне Светина - Волчата

— Здесь уместнее сказать «мы уничтожаем». Это наше общее дело. Любое сопротивление мы должны подавлять силой, а партизаны — значительная часть населения. Их политическая организация — это основа их сопротивления. Но давайте будем последовательны. Именно это я вам и хотел сказать, поскольку вы — офицер связи с нашим штабом. Фюрер не раз говорил, что на пути к победе не следует без нужды плодить новых врагов. Нам и старых хватает. Кудела, уверяю вас, массовое истребление местного населения породило вдвое больше партизан. А ведь этого могло и не быть.

Кудела закурил сигарету и глубоко вздохнул. Он решил не обострять разговора.

— Во всем с вами согласен. Поэтому вы, немцы, и повелеваете нами.

— Да, вы абсолютно правы. Мы повелеваем, но вы плохо выполняете наши приказы. Однако сегодня я больше не вижу смысла продолжать наш спор.

Из леса возвращались промокшие солдаты, неся на носилках раненых и убитых.

— Интересно, — заметил Шлахт, — почему солдаты так боятся густого леса? Ведь мы много учились, прежде чем вести бой в лесу. Имеются у нас и специальные карты.

— В этих лесах даже местные жители могут легко заблудиться. Разумеется, в селах врага легче уничтожать. А тут за партизанами приходится по горам лазить, — съязвил Кудела.

— Попрошу вас обойтись без этого. Главное, что нам удалось оттеснить партизан от шоссе и железной дороги. Теперь в городе будет намного спокойнее…

Ночевал Кудела в палатке вместе со Шлахтом, который спал спокойно, словно младенец. Прежде чем заснуть, немецкий майор выкурил трубку, выпил рюмочку рома и только после этого закрыл глаза.

Куделе курить не хотелось, употреблять алкоголь ему запретил врач. Едва закрыв глаза, Кудела увидел сон. В последнее время он много раз спрашивал себя: «Что же, так и придется до конца жизни оставлять за собой кровавый след?» На Козаре он не мог спать спокойно. Во сне к нему снова и снова являлись крестьяне, вооруженные вилами и косами, убежать и скрыться от которых не было никакой возможности.

Раньше Кудела мог быстро проснуться, но в эту ночь он вскочил и завыл по-звериному, перевернув при этом керосиновую лампу и чуть было не устроив пожар.

— Вы что, с ума сошли? — пробормотал проснувшийся гитлеровец. — Что это вы по ночам ревете, как дикий зверь?

Кудела сидел на кровати, тупо уставившись в пустоту перед собой. В палатку заглянули часовые, но Шлахт приказал им убраться. Он потянулся и выглянул из палатки, потом осторожно налил себе рюмку рома и залпом выпил.

— Хотите? — предложил он Куделе.

— Нет, спасибо. Мне нельзя.

— Что с вами? Вы страдаете нервными припадками?

— Нет у меня никаких припадков. Просто тяжелые сны замучили…

Шлахт сел на краю кровати и раскурил трубку. Кудела вдруг показался ему забавным субъектом.

— Это все нервы, — начал он. — Вот вернемся в город, и я покажу вас хорошему психиатру.

— Благодарю, герр майор, но я не сумасшедший. Проклятые сны стали мучить меня после ранения. Посмотрите. — Кудела, задрав рубашку, показал шрамы на волосатой груди. — Другие не выжили бы, получив такое ранение.

— Да, хорошо же вас отделали…

— К счастью, стреляли издалека, а то я уже давно лежал бы на кладбище.

Немец снова налил рому и протянул рюмку Куделе.

— Не слушайте врачей. Выпейте, это приведет вас в чувство. Я тоже был ранен, даже дважды. На Восточном фронте — осколком мины, а здесь — партизанской пулей.

— Вам повезло, что в вас стрелял не снайпер.

— Откуда тут быть снайперам? Я уже не раз слышу о снайперах на Козаре, но не очень-то верю этим разговорам.

— И тем не менее это так… А вы знаете, что снайперу достаточно одного выстрела.

— Выбросьте это из головы, дорогой мой. Не думаю, что то был настоящий снайпер. По-видимому, это чистая случайность…

Через несколько дней карательная операция закончилась. Гитлеровцы возвращались в город. Когда колонна спускалась в долину, Кудела шел пешком, ведя лошадь на поводу, а майор Шлахт ехал верхом, подшучивая над Куделой. Наконец они добрались до склона, очень похожего на тот, где был ранен Кудела. Только здесь был еще и овраг.

— Герр майор, очень прошу вас быть осторожнее. По лесу бродят партизаны, а вы как на ладони.

— Лучше уж сказали бы, что вам просто скучно одному топать пешком. Так и быть, присоединюсь к вам. — Шлахт слез с коня и передал поводья ординарцу. — Кто бы мог подумать, что вы такой суеверный?

— Потому-то я еще и жив, что верю всяким приметам, — холодно заметил Кудела.