Тоне Светина - Волчата

Когда они спускались вниз по пологому склону, Душко шел впереди, держа на всякий случай пистолет в руке. Остоя нес Вуку.

Вдруг словно из-под земли перед ними появились два гитлеровских солдата в форме горных стрелков. Один из них, весь в окровавленных бинтах, видимо, был ранен. Оба шли без оружия. Вероятно, бежали из плена.

Немцы сразу же заметили ребят. Высокий блондин, который поддерживал раненого, испуганно посмотрел на пистолет Душко, на мертвое тело девочки, на гранату в руках Босы и замер. Застыли и ребята. Гитлеровцы перебросились между собой несколькими словами, и высокий стал медленно опускать руку в карман. Душко следил за каждым его движением и, как только фашист опустил руку в карман, нажал на спусковой крючок. Блондин покачнулся и, широко раскрыв рот, стал валиться на бок. Душко выстрелил еще, на этот раз в раненого.

— Чего они хотели? — спросила Боса.

— Они хотели убить нас, — уверенно произнес Душко. Он подошел к немцу и вытащил его руку из кармана. Рука сжимала небольшой, блестевший никелем пистолет.

— Красивый, — сказал Душко так спокойно, словно нашел его в лесу. — А теперь скорее пошли отсюда! — И, взяв на руки тело сестры, он перешагнул через трупы гитлеровцев.

Где-то наверху, над ними, снова послышалась стрельба.

Долгие блуждания по лесу и горам в туман и дождь вконец опротивели майору Шлахту. Как только припускал дождь, майор забирался в палатку и отсиживался там, пока его солдаты мокли в лесу. Партизанская бригада, которую гитлеровцы безуспешно хотели уничтожить, разбилась на мелкие отряды и, умело маневрируя, благополучно вышла из окружения.

Кудела и Шлахт, сидя у палатки на опушке леса, пили кофе из термоса и ждали донесений о ходе боя. Гитлеровец был чем-то недоволен, курил трубку и сердито поглядывал на своего офицера связи.

— Вы зря на нас сердитесь, герр майор, — проговорил Кудела, перехватив недовольный взгляд Шлахта. — Не стоит возлагать всю вину на наших солдат. Данные разведки были достоверными. Просто партизаны оказались хитрее, чем мы рассчитывали. Не можем же мы побеждать везде и всюду.

Немца вдруг прорвало.

— Где и когда вы побеждали? — сердито выкрикнул он. — Вы, усташи, не воспринимаете войну всерьез! Хотя у вас и есть армия, но вы никак не можете навести порядок в собственном государстве, покончить наконец с коммунистами. Вы храбро воюете только с гражданским населением, а когда дело доходит до крупных партизанских отрядов, то все приходится расхлебывать нам. А уж если быть до конца откровенным, то ваши усташи на Козаре воюют словно слепые котята. Я категорически против того, чтобы солдаты чувствовали себя здесь туристами, любующимися прекрасными горными пейзажами.

Кудела, видя, как беснуется немец, злорадно подумал: «С какой радостью я влепил бы тебе по роже!» Однако ему не оставалось ничего иного, как подчиняться приказам немецкого майора.

Шлахт медленно допил кофе и продолжал уже спокойнее:

— Все несчастье Германии заключается в том, что у нее плохие союзники, которые не оправдывают ее надежд и не выполняют приказов. Разве мы провозгласили Независимое государство Хорватия только для того, чтобы ежедневно, не жалея сил, защищать вас? Нет и еще раз нет! Мы сделали это для того, чтобы вы нам помогали. Возьмите, к примеру, итальянцев. Как они воевали на Неретве, на Сутьеске — стыд и позор!..

Когда Шлахт снова налил себе кофе. Кудела воспользовался этим моментом, чтобы выступить в защиту усташей.

— Если позволите, герр майор, я внесу кое-какую ясность. Не мы виноваты, что партизаны научились воевать. Раньше они всегда шли напролом и тут же оказывались в окружении. Сейчас они научились маневрировать и выходить из окружения даже в невероятных условиях. Здесь, в лесу, они чувствуют себя как дома. Сколько раз им удалось перехитрить нас? Боюсь, что если мы тут месяц просидим, даже если нас будет вдвое больше, они все равно вырвутся из окружения.

— И вы, нисколько не стыдясь, говорите мне это?

— Ничего плохого я не сказал. Разве из всех ваших союзников не мы самые верные? Разве не мы внедрили у себя ваши принципы? Посмотрите, как мы «поработали» с мирным населением… У нас же руки в крови!

— Вероятно, вы принимаете за врагов крестьян, подростков, женщин и стариков, которых вы истребили только потому, что они сербы?

— Вы правы. Их мы уничтожали с той же последовательностью, с какой вы уничтожаете евреев и коммунистов.