Тоне Светина - Волчата

Несмотря на запрет врача, командование отозвало Куделу из госпиталя. Принял его сам начальник штаба, который почему-то так обрадовался, увидев Куделу, что не знал, куда его посадить. Он поздравил сотника и сообщил, что ему присвоено звание майора и он награжден медалью «За храбрость». Об этом Кудела уже знал.

— Учитывая ваше тяжелое ранение, — продолжал начальник штаба, — мы назначаем вас офицером связи на время проведения операции на Козаре. Вы отлично владеете немецким, умеете обходиться с людьми, прекрасно знаете местные условия…

Награду обмывали вместе с офицерами части, где служил Кудела. Всем было жаль расставаться с ним, но особенно горевал Стипе Баканяц, который считал сотника своим корешем. Довольным остался только поручик Батурина, которого назначили командиром разведчиков вместо Куделы.

Свое повышение Кудела решил отметить и с Кларой. Он пригласил ее к себе домой. Выпив водки, он перестал сдерживать себя и разговорился.

— Знаешь, — сказал он Кларе, когда они легли спать, — я больше не буду никого убивать. Теперь я офицер связи. Значит, причин для конфликта с тобой больше нет?

— Конечно, Анте, дорогой. Я как вспомню про то письмо и про то, что в городе тебя кто-то поджидает, чтобы убить, так вся прямо и затрясусь от страха.

— Меня это уже не волнует, — заметил Кудела и подумал: «Закрыть бы глаза и ничего не брать в голову!»

Майор Шлахт, высокий блондин, одногодок Куделы, не давал ему покоя и всю дорогу мучил бесконечными расспросами. Кудела, избегая цепкого, колючего взгляда немца, отвечал односложно.

После реки дорога круто пошла вверх. Около мельницы колонна остановилась. Солдаты быстро спрыгнули с машин, развернулись в цепь. Первая рота уже поднималась в гору.

Мельник в красной феске и его жена встретили их у ворот дома. Кудела поздоровался с Муйо и представил немецкому майору:

— Господин майор, это наш человек, о котором я вам уже говорил. Это, так сказать, мои глаза и уши. Он всем сердцем предан Германии и независимой Хорватии. Служил в австро-венгерской армии и получил медаль в бою на реке Соча…

Мельник проводил офицеров в верхние комнаты, оставил их на несколько минут одних, потом появился снова, принес показать свои медали.

— Очень хорошо. Это меня радует, — проговорил Шлахт, разглядывая награды мельника. — Вам, Кудела, повезло, что среди этого сброда вы нашли такого почтенного человека… А как же вам удается так ловко обманывать партизан? — поинтересовался он у Бегича. — Как это они до сих пор вас не раскусили?

— Сам не знаю, — недоуменно ответил Муйо. — Но с каждым днем здесь становится все опаснее.

— Этот человек, — пояснил Кудела, — с утра до вечера буквально ходит по острию ножа. Он очень терпелив, исполнителен. Почему? Исключительно ради меня. Я приказал, чтобы он вел себя именно так, и он все исполняет. Мне нравятся турки и вообще мусульмане. И знаете почему, герр майор? Потому что у них разрешается иметь много жен. Если выживу в этой войне, обязательно приму магометанство. Это самая умная вера в мире. Она почитает мужские наклонности и создает условия для женской добродетели. Не так ли, Муйо?

— Воистину так, мой господин.

— Так возьмете меня?

— Конечно, с большой радостью. По деяниям вашим, по сердцу вы самый правоверный мусульманин, — едва сдерживая себя, проговорил мельник.

— Согласитесь, герр майор, — задумчиво продолжал Кудела, — что этот простолюдин рассуждает очень здраво.

Мельник пригласил их за стол. Пока майор угощал хозяина сигаретами, Кудела говорил:

— Все, что ты мне, Бегич, рассказал, меня очень устраивает. Теперь же ответь мне на один вопрос. Почему ты не выполнял моих приказов, когда я лежал в госпитале? Я тобой недоволен.

— Простите, господин майор, но я вовсе не виноват. Это все Стипе Баканяц. Хочу вам доложить, что он хоть и схватил известного вам Гаича, но так ничего у него и не выведал. Я бы на его месте все у старика узнал: ведь мы с Гаичем воевали еще в прошлую войну…

— Об этом будет разговор особый, только позднее, но Стипе мне все по-другому рассказывал. Выходит, соврал?

— Откровенно вам скажу, господин майор, Стипе совсем не слушает ваших приказов, угрожает мне… Дозвольте мне съездить повидать дочерей, они живут в долине. Боюсь, как бы Стипе им чего плохого не сделал…

Немецкому майору наскучило слушать незнакомую речь, и он отправился к столпившимся неподалеку офицерам батальона.

— Это невозможно, мой дорогой Муйо, ты же понимаешь, что мы не зря сюда приехали. Здесь запланировано проведение крупной операции, — пояснил Кудела, когда они с мельником остались одни.