Тоне Светина - Волчата

«Опять придется лезть в горы, — подумал Кудела. — А там не сегодня завтра выпадет снег».

Лесник Михайло с удовольствием потирал руки, когда Муйо Бегич составлял донесение усташскому сотнику. Такие донесения мельник посылал с почтовым голубем. Михайло осторожно взял птицу, погладил по головке и выпустил. Вместе с мельником они долго следили за тем, как голубь набрал высоту, а затем, превратившись в точку, скрылся из глаз.

Леснику всегда нравилось следить за полетом голубей. Раньше ему и в голову не могло прийти, какую помощь в борьбе с врагом могут оказать простые голуби, особенно в горах, в дремучих лесах, где партизанам трудно поддерживать постоянную связь со своими связными.

Михайло и его разведчики до тонкостей изучили повадки фашистов. Они могли неожиданно появиться под носом у врага и так же незаметно исчезнуть. Поэтому партизанский штаб решил поручить леснику и его товарищам важное задание — уничтожить сотника Куделу, заочно приговоренного партизанами к смертной казни. В штабе отряда леснику Михайло выдали трофейную снайперскую винтовку — такими были вооружены гитлеровские горные стрелки. Но Кудела в горах не появлялся и на донесения мельника не отвечал. Тогда у Михайло и родилась идея обмануть сотника и завлечь его в горы. Для этого он и решил послать ему донесение об «ограблении» мельницы партизанами.

В тот же вечер, когда голубь с донесением улетел, Михайло отправился в путь. Вместе с ним пошли его старый друг Джуро и мальчики Душко и Остоя.

Они правильно рассчитали, что колонна усташей, переправившись через реку, сразу же двинется на плоскогорье. Во главе колонны находился сам Кудела. Он был верхом на коне. Михайло, уже давно наблюдавшему за колонной, ничего не оставалось, как ждать более удобного случая, чтобы привести приговор партизан в исполнение.

К ночи Михайло и Джуро добрались до Козьей горы, откуда как на ладони была видна дорога, петлявшая между горами.

Остоя с любопытством наблюдал, как старик неторопливо выложил на краю обрыва камни, сделав нечто вроде бруствера. Мальчик помог ему замаскировать бруствер мхом и ветками. Михайло положил на камни свой рюкзак, пристроил на него винтовку, затем снял накидку и постелил ее на землю. Ребятам он поручил внимательно наблюдать за дорогой.

Наступило утро, и все вокруг залило солнечным светом. Михайло лег на землю так, чтобы солнечные лучи не слепили ему глаза и не мешали наблюдать за дорогой, и распластался, как охотник, подстерегающий добычу.

Пристроившийся рядышком Остоя дрожал от утренней прохлады. Ущелье, за которым он наблюдал, было ему незнакомо, и мальчик боялся пропустить колонну. В долине было тихо-тихо, звери и птицы и те все куда-то попрятались.

В нескольких десятках метров от них залег Джуро с внуком. Они должны были следить за тем, чтобы какой-нибудь случайно появившийся вражеский дозор не отрезал бы леснику и Остое путь отхода.

У Душко зуб на зуб не попадал. Он лег возле деда и, заикаясь от холода и волнения, спросил:

— А ты бы в этого усташа попал, дедушка?

Он еще теснее прижался к старику, кутаясь в шерстяную накидку.

— Не знаю, — ответил Джуро. — Но надо бы попасть.

— А дядя Михайло как, сможет?

— Так он же охотник. На всякого зверя ходил. Не промахнется. Вот только далековато будет до цели…

— А вдруг они вообще не придут?

— Типун тебе на язык, — сказал старик, и оба замолчали, продолжая терпеливо ждать.

Настроение Куделы, когда он отправлялся на Козару, всегда портилось. Подчиненные, когда готовились к операции, старались не попадаться сотнику на глаза. И на этот раз он словно с левой ноги встал.

Накануне операции он провел ночь с Кларой. Женщина эта вела себя не так, как все остальные. Она дразнила его, то подпуская к себе, то прогоняя, разжигая в нем страсть, а потом выжимала его, словно прачка мокрое белье. Вконец обессилевшего сотника привел в ярость ее вызывающий смех.

— Хватит! — сказал он и грубо оттолкнул Клару. — Ты вот валяешься в постели целыми днями, а мне завтра чуть свет в бой идти.

Клара с удивлением посмотрела на него, и в глазах ее словно загорелись огоньки.

— Прости, но я не забыла об этом. Ты сам хвалился, что идешь убивать детей… Но разве это такое уж опасное задание?

В голосе женщины прозвучала острая ирония, и это задело сотника за живое. В его жизни бывали такие минуты, что и он сам начинал себя презирать, но слышать упреки от других — это было выше его сил.