Александр Авраменко - Стальная дуга

— Стой! Раз-два!

Заваленная с головой солдатскими гимнастёрками фигура замерла на месте, затем попыталась стать по стойке «смирно», но тяжесть одежды была слишком велика. Послышался тяжёлый вздох, затем кипа свалилась на пол и взору Столярова предстала маленькая, можно даже сказать — крошечная девушка ростом едва ему до груди, тем не менее, с погонами ефрейтора.

— Ефрейтор Егорова, товарищ подполковник. Вам что-то нужно?

От удивления Александр даже растерялся — они что там, совсем детей стали в армию брать? Потом присмотрелся: внешность обманчива. Не такая уж юная девица, и конечно, не подросток. Двадцать два — двадцать три точно стукнуло. Просто ростом не вышла.

— Да, ефрейтор. Извините, что отвлёк вас. Просто проснулся — а никого нет. Где личный состав?

— Так лекция же, товарищ подполковник! О международном положении и перспективах открытия «Второго фронта». Там все.

— Понятно. Спасибо за информацию, товарищ ефрейтор.

Шутливо козырнул, затем нагнулся и легко ухватил своими ручищами плотный тюк одежды.

— Ведите, товарищ ефрейтор.

— Ой, что вы, товарищ подполковник! Отдайте!

— Ну уж нет! А со старшиной вашим я побеседую — такие тяжести заставлять таскать!

Девушка неожиданно покраснела, затем вдруг решительно качнула головой.

— Хорошо, идёмте, товарищ подполковник…

Шагать пришлось недалеко — на задний двор до дощатого сарая, из дверей которого клубами валил пар и доносилось клокотание котлов с кипятком. БПК! [45] Банно-прачечный комбинат. Понял Столяров. В лицо сразу пахнуло невыносимой жарой, лётчик проследовал к куче сваленной прямо на землю одежды и аккуратно положил свою ношу.

— Спасибо, товарищ подполковник!

Поблагодарила его ефрейторша.

— Женька! Где тебя носит?! А это ещё кто?!!

— Ой!

Та невольно спряталась за Столярова, перед которым возникла средних лет женщина в форменной юбке и солдатской рубахе на голом потном теле. Из-за спины послышался слабый писк:

— Мама! Не надо! Товарищ подполковник мне помог форму донести… Тяжело всё-таки…

Мама?!

— Всем тяжело! Стране тяжело! Бойцам в окопах тяжело! У котлов тоже тяжело! Ну, Женька! Возьмусь я за тебя!

— Отставить!

Протянул Александр.

— Вы кто?

— Старшина отдельной банно-прачечной роты Егорова!

— Вольно, старшина. А Евгению наказывать не надо. Не за что. Я действительно, просто помог…

Его смерили подозрительным взглядом, словно просветили рентгеном.

— Тогда — ладно…

Вечером Александр решил сходить на танцы. Играл патефон, кружились пары. Он сидел вместе с Лисковичем на лавке в углу, куря папиросу и наблюдая за танцующими. Молодые и не очень. Мужчины и женщины. Кроме лётчиков его полка на отдыхе находились и пилоты из других подразделений дивизии. Так что народу хватало. Всего, наверное, человек пятьдесят. Это было хорошим знаком. Значит, оборона выстояла. Не зря строили столько времени укрепления, минировали поля, ставили заграждения и копали рвы. Наземные части сейчас перемалывают гитлеровский ударный кулак, предназначенный для нового наступления. А когда фашисты окончательно выдохнуться, тогда Красная Армия нанесёт решающий удар, как в Сталинграде…

— Товарищ подполковник, разрешите пригласить вас на белый танец? [46] Не знаю, принято ли сейчас, но раньше это был танец, на который кавалеров приглашали девушки.

Он очнулся от размышлений и поднял глаза — перед ним стояла ефрейтор Егорова.

— Женя? Да, конечно…

Со стороны это выглядело немного комично — здоровенный широкоплечий офицер и маленькая, можно сказать, по сравнению с ним, крошечная девушка, танцующие вальс. Как ни странно, пожалуй, впервые в жизни Столяров ухитрился не оттоптать ноги партнёрше. Отзвучали последние аккорды мелодии, девушка выскользнула из его объятий и слегка присела в знак благодарности. Подполковник непроизвольно склонил голову в полупоклоне и щёлкнул каблуками, так же благодаря девушку за танец. Затем проводил её к месту и удалился на свою лавку. Едва он сел, как Лискович пихнул его локтем в бок:

— Ну, командир, ты даёшь! Молоток!

— Что?

Столяров пребывал где-то далеко, не в силах прийти в себя. Этот танец всколыхнул в нём что-то такое… светлое… Александр ещё никогда не испытывал подобных чувств. Казалось, внутри него появилось что-то тёплое, ласковое… И дорогое для души…

Когда танцы кончились, он решительно поднялся и направился к Евгении.