Александр Авраменко - Стальная дуга

— А чего же тут сидишь? У нас лётчиков не хватает. Слушай! А давай ко мне в полк?

Майор сразу как-то осунулся.

— Отлетался я, комполка… От лагерной кормёжки у меня что-то со зрением стало. Сколько раз в небо поднимался — вроде всё нормально, а как на посадку — земля пропадает. Сливается, и всё тут. Хоть ты тресни! Врачи говорят — зрачок скорость не воспринимает…

— Жаль… Честное слово, жаль. А то бы… Сам знаешь — к нам пацанов присылают. Их по-хорошему надо ещё полгода учить, ан нет. Сразу в бой… Утиный тест.

— А это как?

— А так. Бросили в воду. Выплывет — его счастье. Нет — утонет…

Они сразу замолчали… Так и было оно на самом деле… Некогда было учить. Сразу — в бой…

— Стой! Кто идёт?

— Свои! Танкист я, ребята!

— Двигай сюда!

Майор свалился прямо на головы прячущимся в окопе бойцам и замер — прямо в лицо ему смотрел ствол «ППШ» в руках здоровенного сержанта-артиллериста.

— Гляди-ка, вроде наш. Откуда, землячок?

— Мы утром атаковали. Полк тяжёлых танков.

— А… Понятно. Ваших всех пожгли. До единого. Человек пять буквально и вышло то. Они вас издалека постреляли. Что им наши снаряды? Так, шум для наведения паники…

— А вы кто?

— Всех понемножку. Есть пехота. Есть танкёр. Ты вот. Ещё у нас летун обретается. Штурмовик сбитый. От нашей батареи двое. Считая тебя, «чумазый», [40] Обычное прозвище танкистов в РККА. шестеро наберётся…

Это разговор проходил на рассвете шестого июля в разбитом снарядом блиндаже в тылу у немецких войск, упорно прогрызающих советскую оборону. Майор всю ночь пробирался к нашим, обходя вражеские патрули и подразделения. Под утро он буквально наткнулся на чудом уцелевших бойцов, собравшихся вместе на одном из участков, где проходила полоса укреплений. Тяжёлый снаряд взорвался, выворотив огромный участок земли и опрокинув его на небольшой блиндаж, засыпав вход. К счастью, там никого не оказалось. Двое пушкарей из уничтоженной немецкими танкистами противотанковой батареи прокопались к укрытию и спрятались там от зачищавших окопы пехотинцев. А ночью к ним приблудились остальные…

— Смотрите, что сволочи делают!

Донёсся сверху полный негодования и боли голос находящегося в охранении бойца. Все бросились к входу, торопясь наверх. Александр оказался на поверхности одним из первых и едва успел схватить себя зубами за кисть, чтобы не бросится на помощь… Несколько эсэсовцев с огнемётчиком шли вдоль остатков противотанкового рва. Время от времени доносился пронзительный свист срабатывающего клапана, вздымалось грязное чёрное пламя, и зачастую из огня доносились нечеловеческие вопли, а раз оттуда вывалилась пылающая корчащаяся фигура…

Кто-то простонал:

— Раненых выжигают, сволочи!

Между тем немцы приближались всё ближе, уже можно было расслышать их смех, когда уже приготовившиеся к последнему бою красноармейцы увидели невероятную картину — по полю на полном газу мчался вражеский мотоциклист. Подлетев к факельщикам, водитель резко затормозил, затем соскочил с сиденья и со всего размаха врезал эсэсману с огнемётом, шагающему впереди своих товарищей, в челюсть. Тот покатился по земле, а мотоциклист выхватил из кобуры пистолет и разрядил обойму прямо в связку баллонов за спиной убийцы. Облако огня накрыло всю группу карателей, полностью… [41] Особыми зверствами по отношению к советским людям отличались иностранные члены вермахта. А их, по свидетельствам историков, армии Германии хватало. Так, в 6-ой пехотной дивизии немцев было только 60 %. Остальные — 20 % поляки, 10 % — чехи-братушки, остальные — русскоязычные. Крымские татары, калмыки, башкиры, западные украинцы и прибалты. Все они были безвинно осуждены Сталиным после войны. Ну, подумаешь, уничтожили больше 20 000 000 мирных жителей? Это же русские… Цифра 20 000 000 составляет именно мирное население. Военнослужащих за годы войны погибло около 9 000 000 человек. А прикрывшийся от пламени рукавом фашист выпрямился, затем плюнул вниз, на жуткий костёр и, вновь оседлав свою двухколёсную машину, двинулся прочь… Столяров ещё успел разглядеть, как тот остановился у стоящего поодаль бронетранспортёра, что-то выкрикнул сидящим там солдатам, а затем пистолет словно приклеился к виску, сухо щёлкнул выстрел, и мотоциклист упал на землю…

— Что это с ним?

Послышался чей-то недоумённый вопрос. Майор с трудом выдавил:

— Видать, у этого немца ещё что-то от человека осталось…