Валерий Цапков - Шоколадная медаль

Олегов кивнул головой, поднял пиалу, отхлебнул. Гаури по-прежнему стояла у окна, опустив голову. «Что я здесь делаю, «— подумал Олегов. — Зачем я здесь? Он глянул на часы.

— Спасибо за гостеприимство. Мне пора!

— Пора, значит, пора, тебе виднее, — вслед за Олеговым поднялся, покряхтывая, дед Платон. — Ты уж извини, провожать тебя нам нельзя.

Олегов понимающе кивнул головой, нерешительно глянул на Гаури, поцеловать, что ли? Нет, не решился и, махнув рукой, вышел за дверь. Он бежал вниз по грязной узкой лесенке, выбежал во двор и широкими шагами, на ходу нацепив темные очки, через подворотню вышел в переулок. Люди в переулке останавливались и недоуменно смотрели вслед офицеру, неизвестно откуда взявшемуся в этом старом квартале. Под этими взглядами Олегов чувствовал себя голым, чувство досады и неуместности своего нахождения лишь усилилось, когда из окна третьего этажа высунулось несколько физиономий и что-то восторженно закричали ему вслед.

Идиот, зачем я здесь, не надо соваться не в свое дело, тут свои законы, — ругал он себя, — выберусь благополучно — ни разу больше сюда не сунусь…

Обернувшись, он увидел, что следом за ним уже увязалась стайка подростков, оживленно обсуждавшая на ходу явно, его, Олегова. Заприметив впереди за поворотом переулка широкую улицу, заполненную машинами, Олегов прибавил ходу, стараясь не переходить на бег, и выскочил на проезжую часть.

— Дриш! — махнул он рукой, останавливая такси. Он облегченно плюхнулся на заднее сиденье обшарпанной «Тойоты» . На переднем сиденье, рядом с водителем, сидел мальчик, вероятно, сын водителя. С жадным любопытством он поглядывал на Олегова, пока отец не дал ему оплеуху. Вырулив на площадь Пуштунистан, водитель отрицательно покачал головой, когда Олегов жестом показал на дорогу к дворцу. Олегов вспомнил, что частным машинам запрещено ездить мимо дворца.

— Поехали кругом. Раунд, — попытался он объяснить водителю. Тот понял. Пацаненок всю дорогу разглядывал Олегова в зеркало заднего вида, пока его внимание, да и всех остальных, не привлекла сцена на тихой объездной улочке. Их обогнало другое такси, в котором на заднем сиденье сидела красивая девушка без чадры и испуганно оглядывалась, а следом за ним гналась другая машина, набитая веселыми молодыми парнями, одетыми почти по-европейски. Они что-то весело кричали девушке и угрожающе — водителю такси. Поняв, что ее догоняют, девушка что-то крикнула водителю. Тот резко развернул машину в противоположную сторону, преследователи, потрясая кулаками и что-то выкрикивая, повторили маневр. Такси снова развернулось, оказавшись опять впереди машины, где ехал Олегов. Преследователи не отставали. Олегов понял, что водитель такси, в котором едет девушка, лишь имитирует бегство от преследователей, решив не рисковать своим здоровьем и исправностью машины ради пассажирки.

Охотники и их жертва остались за поворотом, до полка оставалось двести метров.

— Стоп!

Куда деваться, — думал Олегов на ходу, — Я столько нагородил, что и деться некуда. Сверхсрочник из оркестра, одетый в афганскую форму, приветственно махнул ему на воротах. Олегов кивнул головой и устало пошел по дороге.

— Товарищ старший лейтенант, дежурный по части вас искал, спрашивал, не выезжали ли вы. Я сказал, что в штаб дивизии…

— Ладно, — махнул рукой Олегов, соображая, кто и какую неприятность ему приготовил.

Дежурный по части пододвинул к нему телефон ВЧ связи со штабом дивизии:

— Какой-то майор Орлов тебя спрашивал, позвони.

— …В Фергану не желаешь слетать? На пару недель? Отвезешь дембелей, первая отправка, и еще кое-что…

…Вот и выход, хотя бы на две недели, но выход…

— Думайте, парни, думайте… Фамилии у меня есть, чека все видит, чека все знает. И время до самолета у нас еще есть. А вычеркнуть из списка — никаких проблем. Но вот потом снова вписать…

Начальник строевой части полка сочувственно улыбнулся. Перед ним в две шеренги угрюмо стояла почти сотня дембелей: голубые береты, загорелые лица и черные индийские кейсы почти у каждого.

Майор вздохнул и медленно пошел вдоль строя, как Черчилль в кинохронике, заглядывая солдатам в глаза. Те старательно упирались взглядом в небо, в свои сапоги,

разглядывали гудящие сигары самолетов за забором.

— Никто, значит, не признается?… Ну, ладно… Сержант Кошелев, рота связи, ко мне.

Из строя вышел коренастый сержант и, старательно топая по пыльной траве футбольного поля, подошел к майору.