Валерий Цапков - Шоколадная медаль

— Все началось с того, что при заступлении я, как положено, принимая людей в камерах, стал их обыскивать. Оказывается, не все, заступая в наряд, так делают. Нашел ерунду всякую: лезвия, шариковые ручки, спички. А они — обиделись. В какой-то камере кто-то вчера и крикнул на весь отсек: «Козлу шмотки в гору! «Я только сейчас понял, что это значило, — рассказывал по дороге начкар.

— Ерунда… — усмехнулся Олегов. — Для них это не ерунда.

Он уже сталкивался с этим явлением, когда для человека, лишенного свободы, эти мелочи, обычные в обыденной жизни, но запрещенные в камере, превращаются в символ свободы, в глоток воздуха, чистого воздуха, чудом ворвавшегося в тюремную вонь.

— Начальник, пусти на прогулку, в туалет хочется, — послышалось из-за ближайшей стальной двери. Арестованные, видно, по звону замков и ключей догадались, что идет начальник караула.

— С этих и начнем. — Предложил начальник караула. — Вечером я им выдал шесть матрасов, шесть одеял, шесть подушек. Утром оказалось, что одного одеяла нет. Они говорят, что я обсчитался. Может и вправду…

Последние слова он произнес сомневающимся тоном.

— Камера, строиться!

Перед ними стояло шестеро солдат помятого вида в форме без погон и знаков отличия.

— За что сидишь? — спросил Олегов у крайнего, небритого парня, глядевшего исподлобья.

— Ни за что! — с вызовом отозвался тот.

— А такое бывает? — вежливо спросил Олегов.

— Мне просто не повезло. Все воруют, а я один попался, — сказал небритый, гордо отвернув физиономию в сторону.

— О, Господи! — услышал Олегов стон начкара, который уже успел убедиться, что в камере пять матрасов, пять подушек, пять одеял.

— Где? — с яростью закричал он, схватив рукой за воротник ближайшего и тряхнув его.

— Только без рук, не имеешь права! — визгливо крикнув, вырвался широколицый парень с маленькими глазками.

— Он прав, не трогай его, — строго сказал начкару лейтенант Люшин и повернулся к без пяти минут зеку. — Ты прав, ему нельзя, он при исполнении.

— И тебе нельзя, жаловаться буду! — Прошипел широколицый, пятясь назад под угрюмым взглядом Люшина.

— И мне нельзя, правильно. Люблю юридически подкованных, — похвалил Люшин и вдруг схватил парня за ноздри замысловатым захватом, который Олегов видел один раз в исполнении батальонного врача, когда тот после боевой операции пытался вытрясти из солдата признание, куда тот дел десять шприц- тюбиков с прамедолом.

— Ой, больно! — стонал прижатый к стене парень, слезы катились по его красивому лицу.

Люшин рывком левой рукой распахнул ему форму на животе, вырвав с мясом из ветхой ткани пару пуговиц. Из трусов у того торчал кусок грязного поролона, как видно, обрывок пропавшего матраса.

— Они его порвали, а сейчас просятся на прогулку, чтобы куски в сортире утопить, — растолковал начкару Олегов. — А ну, всем раздеться!

— Я следаку жаловаться буду, кто ты такой! — нервно сказал коренастый солдат, стоявший в середине строя со сбитым на правую сторону носом, и тут же получил удар в живот. Олегов схватил за воротник скорчившегося солдата и бросил на цементный пол. Тот пытался приподняться, но Олегов наступил ему на запястье, нагнулся над ним, задрал форму на животе и выудил какую-то черную тряпку.

— Это чехол от подушки, вату они рассовали по другим подушкам, — пояснил Олегов обалдевшему от счастья начкару.

— Парни, может, еще в соседнюю камеру заглянем? — попросил тот, заискивающе глядя то на Олегова, то на Люшина.

— Давай!

— Я им тоже всего по шесть выдавал, — сказал им начкар, торопливо отпирая соседнюю дверь.

— Камера, строиться!

Акустика, видно, в отсеке была хорошей. Все, что происходило в первой камере, здесь слышали и выводы сделали соответствующие: в углу, возле параши валялись обрывки синего байкового одеяла.

— Эй, выводной, ну-ка, иди сюда, собери! — Крикнул начкар, высунувшись в коридор.

— Вот видишь, даже помощь наша не понадобилась, — усмехнулся Олегов, выходя из камеры, и, вдруг, резко обернулся назад и обвел глазами бывших солдат, стоявших безмолвно в одну шеренгу. — Зачем ты им выдавал шесть постелей? Их же пятеро?!

— Как пятеро?!..

Дрожащими руками начкар достал из кармана список, пробежал его глазами и беспомощно поглядел на Олегова:

— Парни, я же сам считал людей, здесь было и должно быть шестеро… Я ключи никому не передавал. Что делать?

— Быстро проверь камеры! Кто там сидит?

— Офицеры, двое.

— Пошли!